— Отвечайте короче, — с усилием, но внятно
сказал старик. На скамьях, сзади себя, мать чувствовала оживление, люди тихо шептались о чем-то и двигались, как бы освобождая себя из паутины серых слов фарфорового человека.
Неточные совпадения
— Он
старик с мозгом! —
сказал хохол, кивая головой. — Мы с ним часто разговариваем, — хороший мужик. Скоро Федю выпустят?
— Ну, —
скажу! — не вдруг ответил
старик.
— Ну-ну! Ловко вы! Коли надолго вас хватит — одолеете вы
стариков, — напор у вас большой!.. Прощайте, желаю вам всякого доброго! И к людям — подобрее, а? Прощай, Ниловна! Увидишь Павла,
скажи — слышал, мол, речь его. Не все понятно, даже страшно иное, но —
скажи — верно!
— Э! Да галерея-то пойдет опять заново! —
сказал старик жене. — Смотри-ка, как Федот красиво расставил бревна, точно колонны у предводителя в дому! Вот теперь и хорошо: опять надолго!
— На радости // Спасибо даже барину // Забыл
сказать старик, // Зато крестьяне прочие // Так были разутешены, // Так рады, словно каждого // Он подарил рублем!
— Всякому, да, видно, не тебе, —
сказал старик вполголоса… — А что у тебя там за каверзы с шутоломовскими крестьянами?
Неточные совпадения
Сказавши это,
старик вышел. Чичиков задумался. Значенье жизни опять показалось немаловажным. «Муразов прав, —
сказал он, — пора на другую дорогу!»
Сказавши это, он вышел из тюрьмы. Часовой потащил за ним шкатулку, другой — чемодан белья. Селифан и Петрушка обрадовались, как бог знает чему, освобожденью барина.
Сказавши это,
старик вышел.
Генерал смутился. Собирая слова и мысли, стал он говорить, хотя несколько несвязно, что слово ты было им сказано не в том смысле, что
старику иной раз позволительно
сказать молодому человеку ты(о чине своем он не упомянул ни слова).
— Это другое дело, —
сказал Тентетников. — Если бы он был
старик, бедняк, не горд, не чванлив, не генерал, я бы тогда позволил ему говорить мне ты и принял бы даже почтительно.
— Почтеннейший! —
сказал Чичиков, — не только по сорока копеек, по пятисот рублей заплатил бы! с удовольствием заплатил бы, потому что вижу — почтенный, добрый
старик терпит по причине собственного добродушия.