Знамя красно дрожало в воздухе, наклоняясь вправо и влево, и снова встало прямо — офицерик отскочил,
сел на землю. Мимо матери несвойственно быстро скользнул Николай, неся перед собой вытянутую руку со сжатым кулаком.
А уже светало, ей было боязно и стыдно ждать, что кто-нибудь выйдет на улицу, увидит ее, полунагую. Она сошла к болоту и
села на землю под тесной группой молодых осин. И так сидела долго, объятая ночью, неподвижно глядя во тьму широко раскрытыми глазами, и боязливо пела, баюкая уснувшего ребенка и обиженное сердце свое…
Неточные совпадения
— Собственноручный мой папаша выпивал в день не менее двадцати стаканов чаю, почему и прожил
на сей
земле безболезненно и мирно семьдесят три года. Имел он восемь пудов весу и был дьячком в
селе Воскресенском…
— Ничего. Ладно живу. В Едильгееве приостановился, слыхали — Едильгеево? Хорошее
село. Две ярмарки в году, жителей боле двух тысяч, — злой народ!
Земли нет, в уделе арендуют, плохая землишка. Порядился я в батраки к одному мироеду — там их как мух
на мертвом теле. Деготь гоним, уголь жгем. Получаю за работу вчетверо меньше, а спину ломаю вдвое больше, чем здесь, — вот! Семеро нас у него, у мироеда. Ничего, — народ все молодой, все тамошние, кроме меня, — грамотные все. Один парень — Ефим, такой ярый, беда!
Больной качнулся, открыл глаза, лег
на землю. Яков бесшумно встал, сходил в шалаш, принес оттуда полушубок, одел брата и снова
сел рядом с Софьей.
После полудня, разбитая, озябшая, мать приехала в большое
село Никольское, прошла
на станцию, спросила себе чаю и
села у окна, поставив под лавку свой тяжелый чемодан. Из окна было видно небольшую площадь, покрытую затоптанным ковром желтой травы, волостное правление — темно-серый дом с провисшей крышей.
На крыльце волости сидел лысый длиннобородый мужик в одной рубахе и курил трубку. По траве шла свинья. Недовольно встряхивая ушами, она тыкалась рылом в
землю и покачивала головой.
Когда мы
сели на землю и, воображая, что плывем на рыбную ловлю, изо всех сил начали грести, Володя сидел сложа руки и в позе, не имеющей ничего схожего с позой рыболова.
Он хотел удержаться за край стола, уронил револьвер, пошатнулся и
сел на землю, удивленно оглядываясь вокруг себя.
Он опять прикорнул перед огнем.
Садясь на землю, уронил он руку на мохнатый затылок одной из собак, и долго не поворачивало головы обрадованное животное, с признательной гордостью посматривая сбоку на Павлушу.
Неточные совпадения
— Садись-ка ты, дядя Митяй,
на пристяжную, а
на коренную пусть
сядет дядя Миняй!» Дядя Миняй, широкоплечий мужик с черною, как уголь, бородою и брюхом, похожим
на тот исполинский самовар, в котором варится сбитень для всего прозябнувшего рынка, с охотою
сел на коренного, который чуть не пригнулся под ним до
земли.
Печорин
сел верхом; я поднял ее с
земли и кое-как посадил к нему
на седло; он обхватил ее рукой, и мы поехали назад.
— Чего дрыхнешь! — вскричала она, с отвращением смотря
на него. Он приподнялся и
сел, но ничего не сказал ей и глядел в
землю.
Кому назначено-с, не миновать судьбы: // Молчалин
на́ лошадь
садился, ногу в стремя, // А лошадь
на дыбы, // Он об
землю и прямо в темя.
Не ветры веют буйные, // Не мать-земля колышется — // Шумит, поет, ругается, // Качается, валяется, // Дерется и целуется // У праздника народ! // Крестьянам показалося, // Как вышли
на пригорочек, // Что все
село шатается, // Что даже церковь старую // С высокой колокольнею // Шатнуло раз-другой! — // Тут трезвому, что голому, // Неловко… Наши странники // Прошлись еще по площади // И к вечеру покинули // Бурливое
село…