Она не могла насытить
свое желание и снова говорила им то, что было ново для нее и казалось ей неоценимо важным. Стала рассказывать о своей жизни в обидах и терпеливом страдании, рассказывала беззлобно, с усмешкой сожаления на губах, развертывая серый свиток печальных дней, перечисляя побои мужа, и сама поражалась ничтожностью поводов к этим побоям, сама удивлялась своему неумению отклонить их…
Человек видел
свои желания и думы в далеком, занавешенном темной, кровавой завесой прошлом, среди неведомых ему иноплеменников, и внутренне, — умом и сердцем, — приобщался к миру, видя в нем друзей, которые давно уже единомышленно и твердо решили добиться на земле правды, освятили свое решение неисчислимыми страданиями, пролили реки крови своей ради торжества жизни новой, светлой и радостной.
Голос ее лился ровно, слова она находила легко и быстро низала их, как разноцветный бисер, на крепкую нить
своего желания очистить сердце от крови и грязи этого дня. Она видела, что мужики точно вросли там, где застала их речь ее, не шевелятся, смотрят в лицо ей серьезно, слышала прерывистое дыхание женщины, сидевшей рядом с ней, и все это увеличивало силу ее веры в то, что она говорила и обещала людям…
Неточные совпадения
Матери казалось, что он прибыл откуда-то издалека, из другого царства, там все живут честной и легкой жизнью, а здесь — все чужое ему, он не может привыкнуть к этой жизни, принять ее как необходимую, она не нравится ему и возбуждает в нем спокойное, упрямое
желание перестроить все на
свой лад.
А Павел, выбросив из груди слово, в которое он привык вкладывать глубокий и важный смысл, почувствовал, что горло ему сжала спазма боевой радости; охватило
желание бросить людям
свое сердце, зажженное огнем мечты о правде.
Мать поднялась взволнованная, полная
желания слить
свое сердце с сердцем сына в один огонь.
Но это
желание не исчезло у нее, и, разливая чай, она говорила, смущенно усмехаясь и как бы отирая
свое сердце словами теплой ласки, которую давала равномерно им и себе...
И все чаще она ощущала требовательное
желание своим языком говорить людям о несправедливостях жизни; иногда — ей трудно было подавить это
желание — Николай, заставая ее над картинками, улыбаясь, рассказывал что-нибудь всегда чудесное. Пораженная дерзостью задач человека, она недоверчиво спрашивала Николая...
Каждый раз, когда ей давали какое-нибудь поручение, ее крепко охватывало
желание исполнить это дело быстро и хорошо, и она уже не могла думать ни о чем, кроме
своей задачи. И теперь, озабоченно опустив брови, деловито спрашивала...
— Теперь он говорит — товарищи! И надо слышать, как он это говорит. С какой-то смущенной, мягкой любовью, — этого не передашь словами! Стал удивительно прост и искренен, и весь переполнен
желанием работы. Он нашел себя, видит
свою силу, знает, чего у него нет; главное, в нем родилось истинно товарищеское чувство…
Николай нахмурил брови и сомнительно покачал головой, мельком взглянув на мать. Она поняла, что при ней им неловко говорить о ее сыне, и ушла в
свою комнату, унося в груди тихую обиду на людей за то, что они отнеслись так невнимательно к ее
желанию. Лежа в постели с открытыми глазами, она, под тихий шепот голосов, отдалась во власть тревог.
Девочка тоже взглянула на улицу и убежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Мать вздрогнула, подвинула
свой чемодан глубже под лавку и, накинув на голову шаль, пошла к двери, спеша и сдерживая вдруг охватившее ее непонятное
желание идти скорее, бежать…
Ей приятно было осуществлять давнее
желание свое — вот, она сама говорила людям о правде!
Николай — она чувствовала — не понимает ее, и это еще более затрудняло
желание рассказать о страхе
своем.
— Человек партии, я признаю только суд моей партии и буду говорить не в защиту
свою, а — по
желанию моих товарищей, тоже отказавшихся от защиты, — попробую объяснить вам то, чего вы не поняли.
Она улыбалась, но ее улыбка неясно отразилась на лице Людмилы. Мать чувствовала, что Людмила охлаждает ее радость
своей сдержанностью, и у нее вдруг возникло упрямое
желание перелить в эту суровую душу огонь
свой, зажечь ее, — пусть она тоже звучит согласно строю сердца, полного радостью. Она взяла руки Людмилы, крепко стиснула их, говоря...
Неточные совпадения
Коли вы больше спросите, // И раз и два — исполнится // По вашему
желанию, // А в третий быть беде!» // И улетела пеночка // С
своим родимым птенчиком, // А мужики гуськом // К дороге потянулися // Искать столба тридцатого.
Стародум. Фенелона? Автора Телемака? Хорошо. Я не знаю твоей книжки, однако читай ее, читай. Кто написал Телемака, тот пером
своим нравов развращать не станет. Я боюсь для вас нынешних мудрецов. Мне случилось читать из них все то, что переведено по-русски. Они, правда, искореняют сильно предрассудки, да воротят с корню добродетель. Сядем. (Оба сели.) Мое сердечное
желание видеть тебя столько счастливу, сколько в свете быть возможно.
Независимо от
своей воли, он стал хвататься за каждый мимолетный каприз, принимая его за
желание и цель.
Он, столь мужественный человек, в отношении ее не только никогда не противоречил, но не имел
своей воли и был, казалось, только занят тем, как предупредить ее
желания.
Со смешанным чувством досады, что никуда не уйдешь от знакомых, и
желания найти хоть какое-нибудь развлечение от однообразия
своей жизни Вронский еще раз оглянулся на отошедшего и остановившегося господина; и в одно и то же время у обоих просветлели глаза.