Голос у нее был сочный, ясный, рот маленький, пухлый, и вся она была круглая, свежая. Раздевшись, она крепко потерла румяные щеки маленькими, красными от холода руками и быстро
прошла в комнату, звучно топая по полу каблуками ботинок.
Болтая и поддерживая короткими руками безобразно отвисший живот, он
прошел в комнату, затворил за собою дверь, но и там продолжал что-то говорить.
Рыбин согнулся и неохотно, неуклюже вылез в сени. Мать с минуту стояла перед дверью, прислушиваясь к тяжелым шагам и сомнениям, разбуженным в ее груди. Потом тихо повернулась,
прошла в комнату и, приподняв занавеску, посмотрела в окно. За стеклом неподвижно стояла черная тьма.
Неточные совпадения
Когда они ушли, она заперла дверь и, встав на колени среди
комнаты, стала молиться под шум дождя. Молилась без слов, одной большой думой о людях, которых ввел Павел
в ее жизнь. Они как бы
проходили между нею и иконами,
проходили все такие простые, странно близкие друг другу и одинокие.
Его оживление отталкивало тревогу, посеянную Рыбиным. Хохол
ходил по
комнате, потирая рукой голову, и, глядя
в пол, говорил...
Он
ходил по
комнате, взмахивая рукой перед своим лицом, и как бы рубил что-то
в воздухе, отсекал от самого себя. Мать смотрела на него с грустью и тревогой, чувствуя, что
в нем надломилось что-то, больно ему. Темные, опасные мысли об убийстве оставили ее: «Если убил не Весовщиков, никто из товарищей Павла не мог сделать этого», — думала она. Павел, опустив голову, слушал хохла, а тот настойчиво и сильно говорил...
Она
ходила по
комнате, садилась у окна, смотрела на улицу, снова
ходила, подняв бровь, вздрагивая, оглядываясь, и, без мысли, искала чего-то. Пила воду, не утоляя жажды, и не могла залить
в груди жгучего тления тоски и обиды. День был перерублен, —
в его начале было — содержание, а теперь все вытекло из него, перед нею простерлась унылая пустошь, и колыхался недоуменный вопрос...
Когда она кончила, он встал, с минуту молча
ходил по
комнате, сунув кулаки глубоко
в карманы. Потом сквозь зубы пробормотал...
Он сорвался с места и, отворив дверь, быстро
прошел в комнату. Перезвон бросился за ним. Доктор постоял было еще секунд пять как бы в столбняке, смотря на Алешу, потом вдруг плюнул и быстро пошел к карете, громко повторяя: «Этта, этта, этта, я не знаю, что этта!» Штабс-капитан бросился его подсаживать. Алеша прошел в комнату вслед за Колей. Тот стоял уже у постельки Илюши. Илюша держал его за руку и звал папу. Чрез минуту воротился и штабс-капитан.
Неточные совпадения
Тот же час, отнесши
в комнату фрак и панталоны, Петрушка
сошел вниз, и оба пошли вместе, не говоря друг другу ничего о цели путешествия и балагуря дорогою совершенно о постороннем.
Не довольствуясь сим, он
ходил еще каждый день по улицам своей деревни, заглядывал под мостики, под перекладины и все, что ни попадалось ему: старая подошва, бабья тряпка, железный гвоздь, глиняный черепок, — все тащил к себе и складывал
в ту кучу, которую Чичиков заметил
в углу
комнаты.
Растворялись окна
в комнатах, и часто владетель картинного поместья долго
ходил по темным излучинам своего сада и останавливался по часам перед пленительными видами на отдаленья.
Чиновники на это ничего не отвечали, один из них только тыкнул пальцем
в угол
комнаты, где сидел за столом какой-то старик, перемечавший какие-то бумаги. Чичиков и Манилов
прошли промеж столами прямо к нему. Старик занимался очень внимательно.
Семейством своим он не занимался; существованье его было обращено более
в умозрительную сторону и занято следующим, как он называл, философическим вопросом: «Вот, например, зверь, — говорил он,
ходя по
комнате, — зверь родится нагишом.