Неточные совпадения
Павел объяснил несправедливость налога и явную выгоду этой затеи для фабрики; они оба, нахмурившись, ушли.
Проводив их,
мать сказала, усмехаясь...
Выпив чаю, Сашенька молча пожала руку Егора, пошла в кухню, а
мать,
провожая ее, вышла за нею. В кухне Сашенька сказала...
— Прощайте! — сдержав улыбку, ответила
мать. А
проводив девочку, подошла к окну и, смеясь, смотрела, как по улице, часто семеня маленькими ножками, шел ее товарищ, свежий, как весенний цветок, и легкий, как бабочка.
Как-то, когда Павел вышел в сени
провожать ее и не затворил дверь за собой,
мать услыхала быстрый разговор...
Мать,
проводив его сострадательным взглядом, сказала сыну...
— Горит, как восковая свечечка на ветру! —
проводила его
мать тихими словами, встала и вышла на кухню, начала одеваться.
На
мать смотрели с грустью, с уважением, гул сочувствия
провожал ее. Сизов молчаливо отстранял людей с дороги, они молча сторонились и, повинуясь неясной силе, тянувшей их за
матерью, не торопясь, шли за нею, вполголоса перекидываясь краткими словами.
Мать провела рукой по лицу, и мысль ее трепетно поплыла над впечатлениями вчерашнего дня. Охваченная ими, она сидела долго, остановив глаза на остывшей чашке чая, а в душе ее разгоралось желание увидеть кого-то умного, простого, спросить его о многом.
Он
провел пальцами по тусклому металлу, поднес палец к носу и серьезно посмотрел на него.
Мать ласково усмехнулась.
— Горит мужик! — тихонько сказала
мать,
проводив их задумчивым взглядом.
Весь следующий день
мать провела в хлопотах, устраивая похороны, а вечером, когда она, Николай и Софья пили чай, явилась Сашенька, странно шумная и оживленная. На щеках у нее горел румянец, глаза весело блестели, и вся она, казалось
матери, была наполнена какой-то радостной надеждой. Ее настроение резко и бурно вторглось в печальный тон воспоминаний об умершем и, не сливаясь с ним, смутило всех и ослепило, точно огонь, неожиданно вспыхнувший во тьме. Николай, задумчиво постукивая пальцем по столу, сказал...
— Займитесь им,
отвезите к нам! Вот платок, завяжите лицо!.. — быстро говорила Софья и, вложив руку парня в руку
матери, побежала прочь, говоря: — Скорее уходите, арестуют!..
— Идем! — сказал голубоглазый мужик, кивнув головой. И они оба не спеша пошли к волости, а
мать проводила их добрым взглядом. Она облегченно вздохнула — урядник снова тяжело взбежал на крыльцо и оттуда, грозя кулаком, исступленно орал...
Мать остановила его вопрос движением руки и продолжала так, точно она сидела пред лицом самой справедливости, принося ей жалобу на истязание человека. Николай откинулся на спинку стула, побледнел и, закусив губу, слушал. Он медленно снял очки, положил их на стол,
провел по лицу рукой, точно стирая с него невидимую паутину. Лицо его сделалось острым, странно высунулись скулы, вздрагивали ноздри, —
мать впервые видела его таким, и он немного пугал ее.
Проводив доктора, Николай и
мать стали пить чай и закусывать, ожидая ночных гостей и тихо разговаривая.
Николай принес бутылку спирта, положил углей в самовар и молча ушел.
Проводив его любопытными глазами, Игнат спросил
мать тихонько...
Что-то странное почудилось
матери в голосе Людмилы, она взглянула ей в лицо, та улыбалась углами тонких губ, за стеклами очков блестели матовые глаза.
Отводя свой взгляд в сторону,
мать подала ей речь Павла.
— Вот я и
отвезу их Наташе! — живо воскликнула
мать. — Давайте-ка!
Неточные совпадения
Через минуту она вышла из галереи с
матерью и франтом, но, проходя мимо Грушницкого, приняла вид такой чинный и важный — даже не обернулась, даже не заметила его страстного взгляда, которым он долго ее
провожал, пока, спустившись с горы, она не скрылась за липками бульвара…
Ребенка ли выходить не сумеют там? Стоит только взглянуть, каких розовых и увесистых купидонов носят и
водят за собой тамошние
матери. Они на том стоят, чтоб дети были толстенькие, беленькие и здоровенькие.
Нечего делать, отец и
мать посадили баловника Илюшу за книгу. Это стоило слез, воплей, капризов. Наконец
отвезли.
Как таблица на каменной скрижали, была начертана открыто всем и каждому жизнь старого Штольца, и под ней больше подразумевать было нечего. Но
мать, своими песнями и нежным шепотом, потом княжеский, разнохарактерный дом, далее университет, книги и свет — все это
отводило Андрея от прямой, начертанной отцом колеи; русская жизнь рисовала свои невидимые узоры и из бесцветной таблицы делала яркую, широкую картину.
С согласья
матерей, // В селе Крутые
Заводи // Божественному пению // Стал девок обучать;