Неточные совпадения
Был конец ноября. Днем на мерзлую землю выпал сухой мелкий снег, и теперь
было слышно, как он скрипит под ногами уходившего сына.
К стеклам окна неподвижно
прислонилась густая тьма, враждебно подстерегая что-то. Мать, упираясь руками в лавку, сидела и, глядя на дверь, ждала…
Вечером, когда она
пила чай, за окном раздалось чмоканье лошадиных копыт по грязи и прозвучал знакомый голос. Она вскочила, бросилась в кухню,
к двери, по сеням кто-то быстро шел, у нее потемнело в глазах, и,
прислонясь к косяку, она толкнула дверь ногой.
Исай полулежал на земле,
прислонясь спиной
к обгорелым бревнам и свесив обнаженную голову на правое плечо. Правая рука
была засунута в карман брюк, а пальцами левой он вцепился в рыхлую землю.
Голос Павла звучал твердо, слова звенели в воздухе четко и ясно, но толпа разваливалась, люди один за другим отходили вправо и влево
к домам,
прислонялись к заборам. Теперь толпа имела форму клина, острием ее
был Павел, и над его головой красно горело знамя рабочего народа. И еще толпа походила на черную птицу — широко раскинув свои крылья, она насторожилась, готовая подняться и лететь, а Павел
был ее клювом…
Нужное слово не находилось, это
было неприятно ей, и снова она не могла сдержать тихого рыдания. Угрюмая, ожидающая тишина наполнила избу. Петр, наклонив голову на плечо, стоял, точно прислушиваясь
к чему-то. Степан, облокотясь на стол, все время задумчиво постукивал пальцем по доске. Жена его
прислонилась у печи в сумраке, мать чувствовала ее неотрывный взгляд и порою сама смотрела в лицо ей — овальное, смуглое, с прямым носом и круто обрезанным подбородком. Внимательно и зорко светились зеленоватые глаза.
Неточные совпадения
Но, что б они ни говорили, он знал, что теперь всё погибло.
Прислонившись головой
к притолоке, он стоял в соседней комнате и слышал чей-то никогда неслыханный им визг, рев, и он знал, что это кричало то, что
было прежде Кити. Уже ребенка он давно не желал. Он теперь ненавидел этого ребенка. Он даже не желал теперь ее жизни, он желал только прекращения этих ужасных страданий.
Мими стояла,
прислонившись к стене, и, казалось, едва держалась на ногах; платье на ней
было измято и в пуху, чепец сбит на сторону; опухшие глаза
были красны, голова ее тряслась; она не переставала рыдать раздирающим душу голосом и беспрестанно закрывала лицо платком и руками.
Она увлекла побледневшую и как-то еще более растрепавшуюся Варвару в ее комнату, а Самгин,
прислонясь к печке, облегченно вздохнул: здесь обыска не
было. Тревога превратилась в радость, настолько сильную, что потребовалось несколько сдержать ее.
Ее судороги становились сильнее, голос звучал злей и резче, доктор стоял в изголовье кровати,
прислонясь к стене, и кусал, жевал свою черную щетинистую бороду. Он
был неприлично расстегнут, растрепан, брюки его держались на одной подтяжке, другую он накрутил на кисть левой руки и дергал ее вверх, брюки подпрыгивали, ноги доктора дрожали, точно у пьяного, а мутные глаза так мигали, что казалось — веки тоже щелкают, как зубы его жены. Он молчал, как будто рот его навсегда зарос бородой.
Клим остался с таким ощущением, точно он не мог понять, кипятком или холодной водой облили его? Шагая по комнате, он пытался свести все слова, все крики Лютова
к одной фразе. Это — не удавалось, хотя слова «удирай», «уезжай» звучали убедительнее всех других. Он встал у окна,
прислонясь лбом
к холодному стеклу. На улице
было пустынно, только какая-то женщина, согнувшись, ходила по черному кругу на месте костра, собирая угли в корзинку.