Неточные совпадения
— Над этим — не посмеешься! — медленно проговорил хохол. Мать ткнулась лицом в подушку и беззвучно заплакала. Наутро Андрей показался матери ниже ростом и еще милее. А сын, как всегда, худ, прям и молчалив. Раньше мать называла хохла Андрей Онисимович, а сегодня, не
замечая,
сказала ему...
— Ух!
Смело говорит! — толкнув мать в плечо,
сказал высокий кривой рабочий.
— Ты там печатай, сукин сын, что хошь, — громко
сказал он, — а про меня — не
смей!
— Да я и не
заметила, как это вышло! Он для меня такой близкий стал, — и не знаю, как
сказать!
— О решенном говорить — только путать! — мягко
заметил хохол. — В случае, если нас всех заберут, ненько, к вам Николай Иванович придет, и он вам
скажет, как быть.
— Вот и пришли! — беспокойно оглядываясь,
сказала мать. У шалаша из жердей и ветвей, за столом из трех нестроганых досок, положенных на козлы, врытые в землю, сидели, обедая — Рыбин, весь черный, в расстегнутой на груди рубахе, Ефим и еще двое молодых парней. Рыбин первый
заметил их и, приложив ладонь к глазам, молча ждал.
А я
сказал — что,
мол, народ молится много, да, видно, время нет у бога, — не слышит!
— Гм! —
сказал Егор. — А вы бы, господин, воротились, вежливо постучали в дверь и попросили пустить вас. Извините,
мол, я несколько увлекся…
— Оттого и
смел! —
сказала Татьяна низким, грудным голосом. — Женатый такой дорогой не пойдет — забоится…
— Поесть бы надо, Татьяна, да погасить огонь! —
сказал Степан хмуро и медленно. —
Заметят люди — у Чумаковых огонь долго горел. Нам это не важно, а для гостьи, может, нехорошо окажется…
Не
замечая его взгляда, она
сказала...
Матери хотелось
сказать ему то, что она слышала от Николая о незаконности суда, но она плохо поняла это и частью позабыла слова. Стараясь вспомнить их, она отодвинулась в сторону от людей и
заметила, что на нее смотрит какой-то молодой человек со светлыми усами. Правую руку он держал в кармане брюк, от этого его левое плечо было ниже, и эта особенность фигуры показалась знакомой матери. Но он повернулся к ней спиной, а она была озабочена воспоминаниями и тотчас же забыла о нем.
— Перед вами суд, а не защита! — сердито и громко
заметил ему судья с больным лицом. По выражению лица Андрея мать видела, что он хочет дурить, усы у него дрожали, в глазах светилась хитрая кошачья ласка, знакомая ей. Он крепко потер голову длинной рукой и вздохнул. — Разве ж? —
сказал он, покачивая головой. — Я думаю — вы не судьи, а только защитники…
— Ну-ну! Ловко вы! Коли надолго вас хватит — одолеете вы стариков, — напор у вас большой!.. Прощайте, желаю вам всякого доброго! И к людям — подобрее, а? Прощай, Ниловна! Увидишь Павла,
скажи — слышал,
мол, речь его. Не все понятно, даже страшно иное, но —
скажи — верно!
— Я к вам по делу! — смущенно
сказала она,
заметив, что хозяйка наблюдает за нею.
— Я знаю, как
сказать! Оттуда я проеду прямо в слободу, там у меня знакомый есть, Сизов, — так я
скажу, что,
мол, прямо из суда пришла к нему, горе,
мол, привело. А у него тоже горе — племянника осудили. Он покажет так же. Видите?
Несколько недель спустя я узнал, что Лукерья скончалась. Смерть пришла-таки за ней… и «после Петровок». Рассказывали, что в самый день кончины она все слышала колокольный звон, хотя от Алексеевки до церкви считают пять верст с лишком и день был будничный. Впрочем, Лукерья говорила, что звон шел не от церкви, а «сверху». Вероятно, она не
посмела сказать: с неба.
Неточные совпадения
Бывало, льстивый голос света // В нем злую храбрость выхвалял: // Он, правда, в туз из пистолета // В пяти саженях попадал, // И то
сказать, что и в сраженье // Раз в настоящем упоенье // Он отличился,
смело в грязь // С коня калмыцкого свалясь, // Как зюзя пьяный, и французам // Достался в плен: драгой залог! // Новейший Регул, чести бог, // Готовый вновь предаться узам, // Чтоб каждым утром у Вери // В долг осушать бутылки три.
— Да что ж, барин, делать, время-то такое; кнута не видишь, такая потьма! —
Сказавши это, он так покосил бричку, что Чичиков принужден был держаться обеими руками. Тут только
заметил он, что Селифан подгулял.
— Как, губернатор разбойник? —
сказал Чичиков и совершенно не мог понять, как губернатор мог попасть в разбойники. — Признаюсь, этого я бы никак не подумал, — продолжал он. — Но позвольте, однако же,
заметить: поступки его совершенно не такие, напротив, скорее даже мягкости в нем много. — Тут он привел в доказательство даже кошельки, вышитые его собственными руками, и отозвался с похвалою об ласковом выражении лица его.
— А что, вы уж собираетесь ехать? —
сказал он,
заметив небольшое движение, которое сделал Чичиков для того только, чтобы достать из кармана платок.
— Да что ж тебе? Ну, и ступай, если захотелось! —
сказал хозяин и остановился: громко, по всей комнате раздалось храпенье Платонова, а вслед за ним Ярб захрапел еще громче. Уже давно слышался отдаленный стук в чугунные доски. Дело потянуло за полночь. Костанжогло
заметил, что в самом деле пора на покой. Все разбрелись, пожелав спокойного сна друг другу, и не замедлили им воспользоваться.