Неточные совпадения
— А ты — не
пей! За тебя, сколько
надо, отец
выпил. И меня он намучил довольно… так уж ты бы пожалел мать-то, а?
Павел сделал все, что
надо молодому парню: купил гармонику, рубашку с накрахмаленной грудью, яркий галстух, галоши, трость и стал такой же, как все подростки его лет. Ходил на вечеринки, выучился танцевать кадриль и польку, по праздникам возвращался домой
выпивши и всегда сильно страдал от водки. Наутро болела голова, мучила изжога, лицо
было бледное, скучное.
— Бог с тобой! Живи как хочешь, не
буду я тебе мешать. Только об одном прошу — не говори с людьми без страха! Опасаться
надо людей — ненавидят все друг друга! Живут жадностью, живут завистью. Все рады зло сделать. Как начнешь ты их обличать да судить — возненавидят они тебя, погубят!
— Да я, видишь, полагаю, что если любишь девушку, то
надо же ей сказать об этом, иначе не
будет никакого толка!
— Я? — Щеки его вспыхнули румянцем, и, смущенно улыбаясь, он сказал: — Да-а, черт…
Надо Павлу сказать. Я сейчас пошлю к нему! Вы идите, — ничего! Ведь бить не
будут?
— Свято место не должно
быть пусто. Там, где бог живет, — место наболевшее. Ежели выпадает он из души, — рана
будет в ней — вот!
Надо, Павел, веру новую придумать…
надо сотворить бога — друга людям!
—
Надо говорить о том, что
есть, а что
будет — нам неизвестно, — вот! Когда народ освободится, он сам увидит, как лучше. Довольно много ему в голову вколачивали, чего он не желал совсем, —
будет! Пусть сам сообразит. Может, он захочет все отвергнуть, — всю жизнь и все науки, может, он увидит, что все противу него направлено, — как, примерно, бог церковный. Вы только передайте ему все книги в руки, а уж он сам ответит, — вот!
— Вы мне дайте, дайте — мне! Уж я устрою, я сама найду ход! Я Марью же и попрошу, пусть она меня в помощницы возьмет! Мне хлеб
есть надо, работать
надо же! Вот я и
буду обеды туда носить! Уж я устроюсь!
— Те, которые близко подошли к нам, они, может, сами ничего не знают. Они верят — так
надо! А может — за ними другие
есть, которым — лишь бы выгода
была? Человек против себя зря не пойдет…
— Пойду один по селам, по деревням.
Буду бунтовать народ.
Надо, чтобы сам народ взялся. Если он поймет — он пути себе откроет. Вот я и
буду стараться, чтобы понял — нет у него надежды, кроме себя самого, нету разума, кроме своего. Так-то!
— Посижу — выйду. Опять пойду. А что до мужиков — раз свяжут, два, да и поймут, — не вязать
надо меня, а — слушать. Я скажу им: «Вы мне не верьте, вы только слушайте». А
будут слушать — поверят!
— Нет, виноватые должны
быть, — они тут! Я тебе скажу — нам
надо всю жизнь перепахать, как сорное поле, — без пощады!
— Не горевать тебе, а радоваться
надо бы. Когда
будут матери, которые и на смерть пошлют своих детей с радостью?..
— Это
надо! — сказал Павел, тряхнув головой. — Давайте нам материал, мы
будем вам печатать газету…
А я пошутил: «Как назначат в лесу воеводой лису, пера
будет много, а птицы — нет!» Он покосился на меня, заговорил насчет того, что, мол, терпеть
надо народу и богу молиться, чтобы он силу дал для терпенья.
— Ну, — нам работать
надо… Вы, может, отдохнете? Там, в шалаше, нары
есть. Набери-ка им листа сухого, Яков… А ты, мать, давай книги…
— И казни ему не
было, никакой! — глухо сказал Рыбин. — А
надо бы его казнить, — вывести на народ и разрубить в куски и мясо его поганое бросить собакам. Великие казни
будут народом сделаны, когда встанет он. Много крови прольет он, чтобы смыть обиды свои. Эта кровь — его кровь, из его жил она выпита, он ей хозяин.
— Может
быть! — ответил Николай, вздернув плечи. — Но как ему помочь скрыться, где его найти? Я сейчас ходил по улицам — не встречу ли? Это глупо, но
надо что-нибудь делать! И я снова пойду…
— Не
надо! — раздался крик. —
Будем молчать, господа!
—
Поесть бы
надо, Татьяна, да погасить огонь! — сказал Степан хмуро и медленно. — Заметят люди — у Чумаковых огонь долго горел. Нам это не важно, а для гостьи, может, нехорошо окажется…
—
Надо так — сначала поговорить с мужиками отдельно, — вот Маков, Алеша — бойкий, грамотный и начальством обижен. Шорин, Сергей — тоже разумный мужик. Князев — человек честный, смелый. Пока что
будет!
Надо поглядеть на людей, про которых она говорила. Я вот возьму топор да махну в город, будто дрова колоть, на заработки, мол, пошел. Тут
надо осторожно. Она верно говорит: цена человеку — дело его. Вот как мужик-то этот. Его хоть перед богом ставь, он не сдаст… врылся. А Никитка-то, а? Засовестился, — чудеса!
— Видите ли, Ниловна, это вам тяжело
будет слышать, но я все-таки скажу: я хорошо знаю Павла — из тюрьмы он не уйдет! Ему нужен суд, ему нужно встать во весь рост, — он от этого не откажется. И не
надо! Он уйдет из Сибири.
Там, за стеной, знают время, когда это
будет сделано, попросят уголовных устроить шум или сами устроят, а те, кому
надо, в это время по лестнице через стенку — раз, два — готово!
— Вы оставьте это, Николай Иванович! — решительно сказала мать. — Не
надо меня утешать, не
надо объяснять. Паша худо не сделает, даром мучить ни себя, ни других — не
будет! И меня он любит — да! Вы видите — думает обо мне. Разъясните, пишет, утешьте, а?..
— Он последнее время много читал среди городских рабочих, и вообще ему пора
было провалиться! — хмуро и спокойно заметила Людмила. — Товарищи говорили — уезжай! Не послушал! По-моему — в таких случаях
надо заставлять, а не уговаривать…
— Все так, так! Но — не
будем больше говорить об этом. Пусть оно останется таким, как сказалось. — И более спокойно продолжала: — Вам уже скоро ехать
надо, — далеко ведь!
Неточные совпадения
Так вот как, благодетели, // Я жил с моею вотчиной, // Не правда ль, хорошо?..» // — Да,
было вам, помещикам, // Житье куда завидное, // Не
надо умирать!
Нет хлеба — у кого-нибудь // Попросит, а за соль // Дать
надо деньги чистые, // А их по всей вахлачине, // Сгоняемой на барщину, // По году гроша не
было!
Бросились они все разом в болото, и больше половины их тут потопло («многие за землю свою поревновали», говорит летописец); наконец, вылезли из трясины и видят: на другом краю болотины, прямо перед ними, сидит сам князь — да глупый-преглупый! Сидит и
ест пряники писаные. Обрадовались головотяпы: вот так князь! лучшего и желать нам не
надо!
А что, если это так именно и
надо? что, ежели признано необходимым, чтобы в Глупове, грех его ради,
был именно такой, а не иной градоначальник?
Поняли, что кому-нибудь да
надо верх взять, и послали сказать соседям:
будем друг с дружкой до тех пор головами тяпаться, пока кто кого перетяпает.