Неточные совпадения
Был конец ноября. Днем
на мерзлую землю выпал сухой мелкий снег, и теперь было слышно, как он скрипит под ногами уходившего
сына. К стеклам окна неподвижно прислонилась густая тьма, враждебно подстерегая что-то. Мать, упираясь руками в лавку, сидела и,
глядя на дверь, ждала…
Мимо матери мелькали смятенные лица, подпрыгивая, пробегали мужчины, женщины, лился народ темной лавой, влекомый этой песней, которая напором звуков, казалось, опрокидывала перед собой все, расчищая дорогу.
Глядя на красное знамя вдали, она — не видя — видела лицо
сына, его бронзовый лоб и глаза, горевшие ярким огнем веры.
Она молчала, проводя по губам сухим языком. Офицер говорил много, поучительно, она чувствовала, что ему приятно говорить. Но его слова не доходили до нее, не мешали ей. Только когда он сказал: «Ты сама виновата, матушка, если не умела внушить
сыну уважения к богу и царю…», она, стоя у двери и не
глядя на него, глухо ответила...
Мать слушала невнятные вопросы старичка, — он спрашивал, не
глядя на подсудимых, и голова его лежала
на воротнике мундира неподвижно, — слышала спокойные, короткие ответы
сына. Ей казалось, что старший судья и все его товарищи не могут быть злыми, жестокими людьми. Внимательно осматривая лица судей, она, пытаясь что-то предугадать, тихонько прислушивалась к росту новой надежды в своей груди.
— Вот ты про машину толкуешь, а лучше поставить другую мельницу, — заговорил Михей Зотыч, не
глядя на сына, точно говорил так, между прочим.
Бросила горшки свои Фекла; села на лавку и, ухватясь руками за колена, вся вытянулась вперед, зорко
глядя на сыновей. И вдруг стала такая бледная, что краше во гроб кладут. Чужим теплом Трифоновы дети не грелись, чужого куска не едали, родительского дома отродясь не покидали. И никогда у отца с матерью на мысли того не бывало, чтобы когда-нибудь их сыновьям довелось на чужой стороне хлеб добывать. Горько бедной Фекле. Глядела, глядела старуха на своих соколиков и заревела в источный голос.
Авиновицкий мгновенно успокоился и,
глядя на сына с нежностью, столь не идущею к его обросшему и сердитому лицу, сказал:
Неточные совпадения
Заманчиво мелькали мне издали сквозь древесную зелень красная крыша и белые трубы помещичьего дома, и я ждал нетерпеливо, пока разойдутся
на обе стороны заступавшие его сады и он покажется весь с своею, тогда, увы! вовсе не пошлою, наружностью; и по нем старался я угадать, кто таков сам помещик, толст ли он, и
сыновья ли у него, или целых шестеро дочерей с звонким девическим смехом, играми и вечною красавицей меньшею сестрицей, и черноглазы ли они, и весельчак ли он сам или хмурен, как сентябрь в последних числах,
глядит в календарь да говорит про скучную для юности рожь и пшеницу.
«Вишь ты какой!» — сказал он,
глядя на него; и обрадовался старый, и стал благодарить всех уманцев за честь, оказанную
сыну.
Сурово и равнодушно
глядел он
на все, и
на неподвижном лице его выступала неугасимая горесть, и, тихо понурив голову, говорил он: «
Сын мой!
Она приникла к изголовью дорогих
сыновей своих, лежавших рядом; она расчесывала гребнем их молодые, небрежно всклоченные кудри и смачивала их слезами; она
глядела на них вся,
глядела всеми чувствами, вся превратилась в одно зрение и не могла наглядеться.
В ней разыгрывался комизм, но это был комизм матери, которая не может не улыбнуться,
глядя на смешной наряд
сына. Штольц уехал, и ей скучно было, что некому петь; рояль ее был закрыт — словом,
на них обоих легло принуждение, оковы, обоим было неловко.