Павел и Андрей, казалось, не замечали ничего, не слышали возгласов, которые провожали их. Шли спокойно, не торопясь. Вот их остановил
Миронов, пожилой и скромный человек, всеми уважаемый за свою трезвую, чистую жизнь.
— У меня — жена на сносях. Ну, и день такой, беспокойный! — объяснил
Миронов, пристально разглядывая товарищей, и негромко спросил...
— Веру вашу я знаю! — задумчиво сказал
Миронов. — Бумаги эти читал. Ба, Ниловна! — воскликнул он, улыбаясь матери умными глазами. — И ты бунтовать пошла?