Подходили рабочие с чашками в руках; когда они были близко, Иван Гусев начинал громко хохотать, и Власова спокойно прекращала передачу, разливая щи и лапшу, а Гусевы шутили над ней...
Радовался Федя Мазин. Сильно похудевший, он стал похож на жаворонка в клетке нервным трепетом своих движений и речей. Его всегда сопровождал молчаливый, не по годам серьезный Яков Сомов, работавший теперь в городе. Самойлов, еще более порыжевший в тюрьме, Василий Гусев, Букин, Драгунов и еще некоторые доказывали необходимость идти с оружием, но Павел, хохол, Сомов и другие спорили с ними.
Павел и Андрей сели рядом, вместе с ними на первой скамье сели Мазин, Самойлов и Гусевы. Андрей обрил себе бороду, усы у него отросли и свешивались вниз, придавая его круглой голове сходство с головой кошки. Что-то новое появилось на его лице — острое и едкое в складках рта, темное в глазах. На верхней губе Мазина чернели две полоски, лицо стало полнее, Самойлов был такой же кудрявый, как и раньше, и так же широко ухмылялся Иван Гусев.
Мне кажется, мы очень точно передали атмосферу вагона, войны – мы же всё её знали, Гусев вообще весь фронт прошёл, я мальчишкой перед ранеными в госпиталях выступал.
Мне кажется, мы очень точно передали атмосферу вагона, войны – мы же всё её знали, Гусев вообще весь фронт прошёл, я мальчишкой перед ранеными в госпиталях выступал.
В период с 13 ноября по 1 декабря 1944 г. временно командовал этим корпусом, находившимся в это время в обороне на рубеже г. Губиннен (Гусев), пос.
Гусев ничего не стал предпринимать до моего приезда.