Неточные совпадения
Нас догоняют верховые, скачут они во тьме и для храбрости ревут разными голосами, стараются спугнуть ночные страхи. Чёрные кусты
по бокам
дороги тоже к мельнице клонятся, словно сорвались с корней и лени над землей; над ними тесной толпой
несутся тучи. Вся ночь встрепенулась, как огромная птица, и, широко и пугливо махая крыльями, будит окрест всё живое, обнимает, влечёт с собою туда, где безумный человек нарушил жизнь.
Легкая пыль желтым столбом поднимается и
несется по дороге; далеко разносится дружный топот, лошади бегут, навострив уши, впереди всех, задравши хвост и беспрестанно меняя ногу, скачет какой-нибудь рыжий космач, с репейниками в спутанной гриве.
Неточные совпадения
Селифан только помахивал да покрикивал: «Эх! эх! эх!» — плавно подскакивая на козлах,
по мере того как тройка то взлетала на пригорок, то
неслась духом с пригорка, которыми была усеяна вся столбовая
дорога, стремившаяся чуть заметным накатом вниз.
Таким образом проехали они около десяти верст, лошади
неслись быстро
по кочкам проселочной
дороги, и карета почти не качалась на своих английских рессорах.
Но вот заливается
по Питерской
дороге курьерский колокольчик — все приходит в движение. Освобождают правую часть
дороги, и бешено
несется курьерская или фельдъегерская тройка. Инвалид не ждет команды «подвысь!», а, подняв бревно, вытягивается во фрунт. Он знает, что это или фельдъегерь, или курьер, или государственного преступника везут…
В прежние времена
неслись мимо этих ворот
дорогие запряжки прожигателей жизни на скачки и на бега — днем, а
по ночам — в загородные рестораны — гуляки на «ечкинских» и «ухарских» тройках, гремящих бубенцами и шуркунцами «голубчиках» на паре с отлетом или на «безживотных» сайках лихачей, одетых в безобразные
по толщине воланы
дорогого сукна, с шелковыми поясами, в угластых бархатных цветных шапках.
Там, где в болоте
по ночам раздавалось кваканье лягушек и
неслись вопли ограбленных завсегдатаями трактира, засверкали огнями окна дворца обжорства, перед которым стояли день и ночь
дорогие дворянские запряжки, иногда еще с выездными лакеями в ливреях. Все на французский манер в угоду требовательным клиентам сделал Оливье — только одно русское оставил: в ресторане не было фрачных лакеев, а служили московские половые, сверкавшие рубашками голландского полотна и шелковыми поясами.