Пилит он мне сердце тупыми словами своими, усы у него дрожат и
в глазах зелёный огонёк играет. Встаёт предо мною солдатство, страшно и противно душе — какой я солдат? Уже одно то, что в казарме надо жить всегда с людьми, — не для меня. А пьянство, матерщина, зуботычины? В этой службе всё против человека, знал я. Придавили меня речи Титова.
Неточные совпадения
И всё вокруг них тихо: на полу толстые половики лежат, шагов не слыхать, говорят люди мало, вполголоса, — даже часы на стене осторожно постукивают. Пред иконами неугасимые лампады горят, везде картинки наклеены: страшный суд, муки апостольские, мучения святой Варвары. А
в углу на лежанке старый кот лежит, толстый, дымчатый, и
зелёными глазами смотрит на всё — блюдёт тишину.
В тишине этой осторожной ни Ларионова пения, ни птиц наших долго не мог я забыть.
Оба молчим, только поглядываем друг на друга, он — со смешком
зелёным в глазах, я — со злостью.
И привёл меня
в маленькую комнатку, сидит там на диване
в углу седой старичок
в зелёной рясе, кашляет, лицо измождённое,
глаза строгие и посажены глубоко под лоб.
Вокруг везде — жёлтые головки, голубые
глаза, румяные лица, как живые цветы
в тёмной
зелени хвои. Смех и звонкие голоса весёлых птиц, вестников новой жизни.
По временам меня клонил сон,
в глазах зеленело, голова шла кругом, и я каждую минуту готова была упасть от утомления, но слабые стоны матери пробуждали меня, я вздрагивала, просыпалась на мгновение, а потом дремота опять одолевала меня.
Неточные совпадения
Подъезжая ко двору, Чичиков заметил на крыльце самого хозяина, который стоял
в зеленом шалоновом сюртуке, приставив руку ко лбу
в виде зонтика над
глазами, чтобы рассмотреть получше подъезжавший экипаж.
Это был господин
в темно-зеленом фраке с гербовыми пуговицами, гладко выбритый, с темными, ровно окаймлявшими его лицо бакенбардами, с утружденным, но покойно-сознательным выражением
в глазах, с сильно потертым лицом, с задумчивой улыбкой.
Открыв ослепленные
глаза, Левин сквозь густую завесу дождя, отделившую его теперь от Колка, с ужасом увидал прежде всего странно изменившую свое положение
зеленую макушу знакомого дуба
в середине леса.
В задней комнате дома, сырой и темной, на убогой кровати, покрытой конскою попоной, с лохматой буркой вместо подушки, лежал Чертопханов, уже не бледный, а изжелта-зеленый, как бывают мертвецы, со ввалившимися
глазами под глянцевитыми веками, с заостренным, но все еще красноватым носом над взъерошенными усами.
Она, вероятно, никак не ожидала нас встретить, как говорится, наткнулась на нас, и стояла неподвижно
в зеленой чаще орешника, на тенистой лужайке, пугливо посматривая на меня своими черными
глазами.