Вот пришёл я в некий грязный ад: в лощине, между гор, покрытых изрубленным лесом, припали на земле корпуса; над крышами у них пламя кверху рвётся, высунулись в небо длинные трубы, отовсюду сочится пар и дым, земля сажей испачкана, молот гулко ухает; грохот, визг и дикий скрип сотрясают дымный воздух. Всюду железо, дрова, кирпич, дым, пар, вонь, и в этой ямине, полной всякой тяжкой всячины, мелькают люди, чёрные, как головни.
Обнажается ограбленная земля — выщипано всё вокруг и обглодано, точно по лощине некий великан-озорник прыгал, вырывая полосы леса, нанося земле глубокие раны.
Поглядываю я из-за деревьев в лощину — хрипит завод, словно сильного человека душит кто-то. Кажется, что по улицам посёлка во тьме люди друг за другом гонятся, борются, храпят со зла, один другому кости ломают. А Иван, не торопясь, спускается вниз.
Он дернул за рукав ее, и оба пошли вместе, беспрестанно оглядываясь назад, и наконец опустились отлогостью в низменную лощину — почти яр, называемый в некоторых местах балками, — по дну которой лениво пресмыкался проток, поросший осокой и усеянный кочками.
В то время как он говорил, будто невидимою рукой потянулся справа налево, от поднявшегося ветра, полог дыма, скрывавший лощину, и противоположная гора с двигающимися по ней французами открылась перед ними.
Мне стало совестно перед ней, и я отчаянно устремился вперед, словно вдруг догадался, куда следовало идти, обогнул бугор и очутился в неглубокой, кругом распаханной лощине.
Не особо хорошо я в лесу ориентируюсь, помню только, что мы вдоль реки шли, в глубокой лощине протекающей, а вокруг той реки ели огромные, необхватные, сплошным частоколом стояли, в прозрачную воду глядясь.
Бой шёл сначала в виноградниках и на склонах небольшой лощины, затем переместился дальше от берега.
Не особо хорошо я в лесу ориентируюсь, помню только, что мы вдоль реки шли, в глубокой лощине протекающей, а вокруг той реки ели огромные, необхватные, сплошным частоколом стояли, в прозрачную воду глядясь.
Там есть тёмные узкие лощины, где деревья причудливо склоняются и где струятся тонкие ручейки, ни разу не поймавшие отблеска солнечного света.