Неточные совпадения
Хозяин протянул
руку в тёмную глубину лавки, Евсей посмотрел туда, но никого не увидел. Тогда
хозяин обратился к нему...
Лицо
хозяина стало прежним. Он взял Евсея за
руку и повёл его в глубину лавки, говоря...
И ушёл. Взглянув вслед ему, Евсей увидел в лавке пожилого человека без усов и бороды, в круглой шляпе, сдвинутой на затылок, с палкой в
руке. Он сидел за столом, расставляя чёрные и белые штучки. Когда Евсей снова принялся за работу — стали раздаваться отрывистые возгласы гостя и
хозяина...
Хозяин в ночном белье, сидя на стуле у дивана, наливал вино в стакан,
рука у него дрожала и клок седых волос на подбородке тоже дрожал.
Всё, что говорил кузнец, было тяжело слушать. Дядя смотрел виновато, и Евсею было неловко, стыдно за него перед
хозяином. Когда дядя собрался уходить, Евсей тихонько сунул ему в
руку три рубля и проводил его с удовольствием.
Его звали Доримедонт Лукич, он носил на правой
руке большой золотой перстень, а играя с
хозяином в шахматы, громко сопел носом и дёргал себя левой
рукой за ухо.
— Идём! — сказал
хозяин, взяв Евсея за
руку. Они пошли и увидели, что Кузин, согнувшись, бесшумно бежит к воротам.
Дверь в комнату
хозяина была не притворена, голоса звучали ясно. Мелкий дождь тихо пел за окном слезливую песню. По крыше ползал ветер; как большая, бесприютная птица, утомлённая непогодой, он вздыхал, мягко касаясь мокрыми крыльями стёкол окна. Мальчик сел на постели, обнял колени
руками и, вздрагивая, слушал...
Увлечённый этим, он не успел лечь, когда отворилась дверь из комнаты
хозяина и перед ним встала она, полуодетая, с распущенными волосами, прижав
руку к груди.
— Не желаю! — ответил покупатель, пристально глядя в лицо
хозяина. Тот съёжился, отступил, взмахнул
рукой и вдруг неестественно громко заговорил незнакомым Евсею голосом...
— Н-ну, прощайте! — потирая
руки, сказал
хозяин и отодвинулся от гостя.
Сцена представлялась таким образом: Раскольников досмеивался, забыв свою руку в
руке хозяина, но, зная мерку, выжидал мгновения поскорее и натуральнее кончить.
Но почему же я не могу предположить, например, хоть такое обстоятельство, что старик Федор Павлович, запершись дома, в нетерпеливом истерическом ожидании своей возлюбленной вдруг вздумал бы, от нечего делать, вынуть пакет и его распечатать: „Что, дескать, пакет, еще, пожалуй, и не поверит, а как тридцать-то радужных в одной пачке ей покажу, небось сильнее подействует, потекут слюнки“, — и вот он разрывает конверт, вынимает деньги, а конверт бросает на пол властной
рукой хозяина и уж, конечно, не боясь никакой улики.
Так и Нехлюдов чувствовал уже всю гадость того, что он наделал, чувствовал и могущественную
руку хозяина, но он всё еще не понимал значения того, что он сделал, не признавал самого хозяина.
Неточные совпадения
Подъезжая ко двору, Чичиков заметил на крыльце самого
хозяина, который стоял в зеленом шалоновом сюртуке, приставив
руку ко лбу в виде зонтика над глазами, чтобы рассмотреть получше подъезжавший экипаж.
И опять по обеим сторонам столбового пути пошли вновь писать версты, станционные смотрители, колодцы, обозы, серые деревни с самоварами, бабами и бойким бородатым
хозяином, бегущим из постоялого двора с овсом в
руке, пешеход в протертых лаптях, плетущийся за восемьсот верст, городишки, выстроенные живьем, с деревянными лавчонками, мучными бочками, лаптями, калачами и прочей мелюзгой, рябые шлагбаумы, чинимые мосты, поля неоглядные и по ту сторону и по другую, помещичьи рыдваны, [Рыдван — в старину: большая дорожная карета.] солдат верхом на лошади, везущий зеленый ящик с свинцовым горохом и подписью: такой-то артиллерийской батареи, зеленые, желтые и свежеразрытые черные полосы, мелькающие по степям, затянутая вдали песня, сосновые верхушки в тумане, пропадающий далече колокольный звон, вороны как мухи и горизонт без конца…
Суровый служитель соскакивал с козел, бранил глупое дерево и
хозяина, который насадил его, но привязать картуза или даже придержать
рукою не догадался, все надеясь на то, что авось дальше не случится.
Уже стул, которым он вздумал было защищаться, был вырван крепостными людьми из
рук его, уже, зажмурив глаза, ни жив ни мертв, он готовился отведать черкесского чубука своего
хозяина, и бог знает чего бы ни случилось с ним; но судьбам угодно было спасти бока, плеча и все благовоспитанные части нашего героя.
А иногда же, все позабывши, перо чертило само собой, без ведома
хозяина, маленькую головку с тонкими, острыми чертами, с приподнятой легкой прядью волос, упадавшей из-под гребня длинными тонкими кудрями, молодыми обнаженными
руками, как бы летевшую, — и в изумленье видел
хозяин, как выходил портрет той, с которой портрета не мог бы написать никакой живописец.