Дудка относился к нему внимательно и добродушно, но часто в его глазах блестела насмешливая улыбка, вызывая у Климкова смущение и робость. Когда приходил горбатый,
лицо старика становилось озабоченным, голос звучал строго, и почти на все речи друга он отрывисто возражал...
Неточные совпадения
Поэтому, когда Евсей видел, что Яшка идёт драться,
Старик бросался на землю, крепко, как мог, сжимал своё тело в ком, подгибая колени к животу, закрывал
лицо и голову руками и молча отдавал бока и спину под кулаки брата.
Тогда раздался страшный вой, визг, многие бросились бежать, сбили
Старика с ног, и он упал
лицом в лужу, а когда вскочил, то увидал, что к нему идёт, махая руками, огромный мужик и на месте
лица у него — ослепительно красное, дрожащее пятно.
Евсей вздрогнул, стиснутый холодной печалью, шагнул к двери и вопросительно остановил круглые глаза на жёлтом
лице хозяина.
Старик крутил пальцами седой клок на подбородке, глядя на него сверху вниз, и мальчику показалось, что он видит большие, тускло-чёрные глаза. Несколько секунд они стояли так, чего-то ожидая друг от друга, и в груди мальчика трепетно забился ещё неведомый ему страх. Но
старик взял с полки книгу и, указывая на обложку пальцем, спросил...
Старик сидел на стуле, упираясь ладонями в колени. Он снял с головы шапочку и вытирал лысину платком. Очки его съехали на конец носа, он смотрел в
лицо Евсея через них. Теперь у него две пары глаз; настоящие — маленькие, неподвижные, тёмно-серого цвета, с красными веками.
Другой раз он поднял у входа в лавку двадцать копеек и тоже отдал монету хозяину.
Старик опустил очки на конец носа и, потирая двугривенный пальцами, несколько секунд молча смотрел в
лицо мальчика.
Старик объяснил ему очень понятно, с жаром. Порою он отплёвывался, морщил
лицо, выражая отвращение к мерзости. Евсей смотрел на
старика и почему-то не верил в его отвращение и поверил всему, что сказал хозяин о публичном доме. Но всё, что говорил
старик о женщине, увеличило чувство недоверия, с которым он относился к хозяину.
Продавая книгу,
старик точно обнюхивал покупателя, говорил с ним необычно, то слишком громко и торопливо, то понижая голос до шёпота; его тёмные очки неподвижно упирались в
лицо покупателя.
Маленький, пыльный
старик метался по лавке, точно крыса в западне. Он подбегал к двери, высовывал голову на улицу, вытягивал шею, снова возвращался в лавку, ощупывал себя растерявшимися, бессильными руками и бормотал и шипел, встряхивая головой так, что очки его прыгали по
лицу...
Войдя в свою комнату, он, перекрестясь, тяжело свалился на чёрный диван. Всегда гладкий, теперь
старик весь был покрыт морщинами,
лицо его съёжилось, платье повисло складками на его встревоженном теле.
Старик поднял тяжёлые веки и, посмотрев в
лицо Климкова, сам спросил...
В трактире всё время пронзительно свистела канарейка,
старик молча ел жареный картофель, а Евсей не мог есть и ожидающе, вопросительно смотрел в
лицо ему.
Евсей внимательно слушал, заглядывая в
лицо ему;
старик, заметив это, проворчал...
— Нет, не надо, благодарю. Вот этот хлебец возьму с собой, коли дадите, — сказал Алеша и, взяв трехкопеечную французскую булку, положил ее в карман подрясника. — А коньяку и вам бы не пить, — опасливо посоветовал он, вглядываясь в
лицо старика.
Старик остался в гостиной и долго разговаривал с Приваловым о делах по опеке и его визитах к опекунам. По
лицу старика Привалов заметил, что он недоволен чем-то, но сдерживает себя и не высказывается. Вообще весь разговор носил сдержанный, натянутый характер, хотя Василий Назарыч и старался казаться веселым и приветливым по-прежнему.
Неточные совпадения
Тут был, однако, цвет столицы, // И знать, и моды образцы, // Везде встречаемые
лица, // Необходимые глупцы; // Тут были дамы пожилые // В чепцах и в розах, с виду злые; // Тут было несколько девиц, // Не улыбающихся
лиц; // Тут был посланник, говоривший // О государственных делах; // Тут был в душистых сединах //
Старик, по-старому шутивший: // Отменно тонко и умно, // Что нынче несколько смешно.
Лицо его не представляло ничего особенного; оно было почти такое же, как у многих худощавых
стариков, один подбородок только выступал очень далеко вперед, так что он должен был всякий раз закрывать его платком, чтобы не заплевать; маленькие глазки еще не потухнули и бегали из-под высоко выросших бровей, как мыши, когда, высунувши из темных нор остренькие морды, насторожа уши и моргая усом, они высматривают, не затаился ли где кот или шалун мальчишка, и нюхают подозрительно самый воздух.
Грушницкий не вынес этого удара; как все мальчики, он имеет претензию быть
стариком; он думает, что на его
лице глубокие следы страстей заменяют отпечаток лет. Он на меня бросил бешеный взгляд, топнул ногою и отошел прочь.
…Он бежит подле лошадки, он забегает вперед, он видит, как ее секут по глазам, по самым глазам! Он плачет. Сердце в нем поднимается, слезы текут. Один из секущих задевает его по
лицу; он не чувствует, он ломает свои руки, кричит, бросается к седому
старику с седою бородой, который качает головой и осуждает все это. Одна баба берет его за руку и хочет увесть; но он вырывается и опять бежит к лошадке. Та уже при последних усилиях, но еще раз начинает лягаться.
Приезжали князь и княгиня с семейством: князь, седой
старик, с выцветшим пергаментным
лицом, тусклыми навыкате глазами и большим плешивым лбом, с тремя звездами, с золотой табакеркой, с тростью с яхонтовым набалдашником, в бархатных сапогах; княгиня — величественная красотой, ростом и объемом женщина, к которой, кажется, никогда никто не подходил близко, не обнял, не поцеловал ее, даже сам князь, хотя у ней было пятеро детей.