«Жизнь ненужного человека» (Горький Максим, 1907) по всей классике
Задребезжала лампа. Сыщик выругался, потом начал зажигать спички, они вспыхивали, пугая темноту, и гасли; наконец из комнаты к постели Евсея протянулся бледный луч света, он вздрагивал пугливо и точно искал чего-то в тесной прихожей…
Именно в эту минуту явился Тагильский. Войдя в открытую дверь, он захлопнул ее за собою с такой силой, что тонкие стенки барака за спиною Самгина вздрогнули, в рамах заныли, задребезжали стекла, но дверь с такой же силой распахнулась, и вслед за Тагильским вошел высокий рыжий офицер со стеком в правой руке.
А потом, как это всегда бывает в сильные грозы, — наступила тяжелая, глубокая тишина; в камере сухо запахло так, как пахнут два кремня, столкнувшиеся при сильном ударе, и вдруг ярко-голубая ослепительная молния, вместе со страшным раскатом грома, ворвалась в карцер сквозь железные решетки, и тотчас же зазвенели и задребезжали разбитые карцерные окна, падая на глиняный пол.
В тёмных окнах ближайших зданий угрожающе задребезжали стёкла, старинные уличные фонари одновременно качнулись и мигнули, будто сигнализируя кому-то, скрывающемуся в густой багровой мгле, накрывшей город.
В тёмных окнах ближайших зданий угрожающе задребезжали стёкла, старинные уличные фонари одновременно качнулись и мигнули, будто сигнализируя кому-то, скрывающемуся в густой багровой мгле, накрывшей город.
Окно задребезжало снова, сильно, будто великан кулаком постучал.
Она ещё бегала глазами по хорошо знакомому оглавлению, выбирая, что будет читать, когда в квартире призывно задребезжал телефон.