Неточные совпадения
Повинуясь вдруг охватившему его предчувствию чего-то недоброго, он бесшумно пробежал малинник и остановился за углом бани, точно схваченный за сердце крепкою рукою: под берёзами стояла Палага, разведя руки, а против неё Савка, он держал её за локти и что-то говорил. Его шёпот был громок и отчётлив, но
юноша с минуту не мог понять слов, гневно и брезгливо глядя в лицо мачехе. Потом ему стало
казаться, что её глаза так же выкатились, как у Савки, и, наконец, он ясно услышал его слова...
Мучительная тревога за неё сжимала сердце,
юноша ощущал горячую сухость в горле, ему
казалось, что из земли в спину и в затылок ему врастают острые шипы, рвут тело.
Иногда
юноше казалось, что над городом непрерывно дрожит болезненный и тоскливый вой...
Юноше казалось, что Ключарев думает не об игре, оттого всегда и проигрывает Шакиру.
…В монастыре появилась новая клирошанка, — высокая, тонкая, как берёзка, она напоминала своим покорным взглядом Палагу, — глаза её однажды остановились на лице
юноши и сразу поработили его. Рот её — маленький и яркий — тоже напоминал Палагу, а когда она высоким светлым голосом пела: «Господи помилуй…» — Матвею
казалось, что это она для него просит милости, он вспоминал мать свою, которая, жалеючи всех людей, ушла в глухие леса молиться за них и, может быть, умерла уже, истощённая молитвой.
Неточные совпадения
Изредка доходили до слуха его какие-то,
казалось, женские восклицания: «Врешь, пьяница! я никогда не позволяла ему такого грубиянства!» — или: «Ты не дерись, невежа, а ступай в часть, там я тебе докажу!..» Словом, те слова, которые вдруг обдадут, как варом, какого-нибудь замечтавшегося двадцатилетнего
юношу, когда, возвращаясь из театра, несет он в голове испанскую улицу, ночь, чудный женский образ с гитарой и кудрями.
Жиды начали опять говорить между собою на своем непонятном языке. Тарас поглядывал на каждого из них. Что-то,
казалось, сильно потрясло его: на грубом и равнодушном лице его вспыхнуло какое-то сокрушительное пламя надежды — надежды той, которая посещает иногда человека в последнем градусе отчаяния; старое сердце его начало сильно биться, как будто у
юноши.
«Локтев, — соображал Самгин, припоминая неприятного
юношу, которому он любил делать выговоры. — Миша.
Кажется, я знаком уже с половиной населения страны».
По бульварам нарядного города, под ласковой тенью каштанов, мимо хвастливо богатых витрин магазинов и ресторанов, откуда изливались на панели смех и музыка, шумно двигались навстречу друг другу веселые мужчины, дамы,
юноши и девицы;
казалось, что все они ищут одного — возможности безобидно посмеяться, покричать, похвастаться своим уменьем жить легко.
Анекдоты отлично рассказывал только что исключенный студент Ерухимович, внук еврея-кантониста,
юноша настолько волосатый, что,
казалось, ему не меньше тридцати лет.