«Жизнь Матвея Кожемякина» (Горький Максим, 1911) по всей классике
Между гряд, согнувшись и показывая красные ноги, выпачканные землей, рылись женщины, наклоня головы, повязанные пёстрыми платками. Круто выгнув загорелые спины, они двигались как бы на четвереньках и, казалось, выщипывали траву ртами, как овцы. Мелькали тёмные руки, качались широкие бёдра; высоко подобранные сарафаны порою глубоко открывали голое тело, но Матвей не думал о нём, словно не видя его.
Предложения из русской классики со словом «повязанный»
Небольшого роста, широкая в плечах, моложавого выразительного лица, Матрена Ниловна ходила в платке, по старому обычаю. На этот раз платок был легкий крепоновый, темно-лиловый, повязанный распущенными концами вниз по плечам и заколотый аккуратно булавками у самого подбородка. Под платком виднелась темная кацавейка, ее неизменное одеяние, и такая же темная шерстяная юбка, короткая, так что видны были замшевые туфли и чистые шерстяные чулки домашнего вязанья.
Впереди других, ближе, подбегала к коляске черноволосая, очень тоненькая, странно-тоненькая, черноглазая девушка в желтом ситцевом платье, повязанная белым носовым платком, из под которого выбивались пряди расчесавшихся волос.
Он вышел наверх тщательно вымытый, подстриженный и несколько торжественный в своей собственной рубахе с голландским передом, повязанной у шеи черным шелковым платком, в необыкновенно скрипучих сапогах и в новой фуражке, надетой на затылок.
Туго повязанный платок и мужская куртка делали её похожей на мужчину, и это впечатление ещё усиливалось крепким сложением, внушительным ростом и грубым голосом этой женщины.
Даже пальцы его казались не круглыми, а призматическими, а на открытой шее с небрежно повязанным чёрным шёлковым платком, не служившим к её украшению и грации, выделились все позвонки.
Неужели бедность и безоглядность счастья так накрепко повязаны между собой? Неужели же вещи, деньги, благополучие пятнают чистоту и урезают искренность?
Туго повязанный платок и мужская куртка делали её похожей на мужчину, и это впечатление ещё усиливалось крепким сложением, внушительным ростом и грубым голосом этой женщины.
Одет он в красивый домашний халат, из-под которого видна белоснежная рубашка и яркий, аккуратно повязанный галстук.
Даже пальцы его казались не круглыми, а призматическими, а на открытой шее с небрежно повязанным чёрным шёлковым платком, не служившим к её украшению и грации, выделились все позвонки.