«Жизнь Матвея Кожемякина» (Горький Максим, 1911) по всей классике
— Можно и сейчас! — подумав, молвил отец. — Вот, примерно, ходил я с отцом — дедом твоим — на расшиве, бечевой ходили, бурлаками, было их у нас двадцать семь человек, а дед твой — водоливом. Мужик он был большой, строгий, характерный…
Они шли успешно; кусовые и косные, реюшки и бударки, строенные на пристани, бечева, ставные, сети, канаты и веревки, напряденные весной и летом, проданы были хоть не вовремя, хоть и по низкой цене, но все-таки довольно выгодно.
Проволочная удá из Безводного, кóванцы на кусовые самоловы тоже в здешних местах по Волге куют; дель на ставные сети и на плавные из Ягодного; бечева — горбатовская, лоцманá из Татинца да из Кадниц [Село Нижегородского уезда на Волге.
От Усы-реки, бывало, сядем на струга. Гаркнем песни, подпевают сами берега… Свирепеет Волга-матка, словно ночь черна. Поднимается горою за волной волна… Через борт водой холодной плещут беляки. Ветер свищет, Волга стонет, буря нам с руки! Подлетим к расшиве: — Смирно! Якорь становой! Лодка, стой! Сарынь на кичку, бечеву долой! Не сдадутся — дело плохо, значит, извини! И засвищут шибче бури наши кистени!
– Ладно, думай как знаешь, а у меня для тебя подарок, – и втиснул в мою руку что-то обёрнутое в холщовую засаленную тряпицу, крепко перевязанную бечевой.
– Ладно, думай как знаешь, а у меня для тебя подарок, – и втиснул в мою руку что-то обёрнутое в холщовую засаленную тряпицу, крепко перевязанную бечевой.
Тонкая бечева привязывала люгер к кольцу на берегу, и в то же время якорь сидел только слегка, готовый уступить малейшему усилию.
Вскоре я с трудом выволокла его наверх – тяжеленный продолговатый мешок, завязанный с обоих сторон крепкой бечевой.