Неточные совпадения
Дмитрий сильно вырос,
похудел, на круглом, толстом
лице его обнаружились угловатые скулы, задумываясь, он неприятно, как дед Аким, двигал челюстью.
Ничтожный прыщик на
лице повергал ее в уныние, так же как заусеницы или укус комара. Она боялась потолстеть,
похудеть, боялась грома.
«Счетовод», — неприязненно подумал Клим. Взглянув в зеркало, он тотчас погасил усмешку на своем
лице. Затем нашел, что
лицо унылое и
похудело. Выпив стакан молока, он аккуратно разделся, лег в постель и вдруг почувствовал, что ему жалко себя. Пред глазами встала фигура «лепообразного» отрока, память подсказывала его неумелые речи.
Она
похудела, у нее некрасиво вытянулась шея, а
лицо стало маленьким и узким оттого, что она, взбивая жестковатые волосы свои, сделала себе прическу женщины из племени кафров.
Тот снова отрастил до плеч свои ангельские кудри, но голубые глаза его помутнели, да и весь он выцвел, поблек, круглое
лицо обросло негустым, желтым волосом и стало длиннее, суше. Говоря, он пристально смотрел в
лицо собеседника, ресницы его дрожали, и казалось, что чем больше он смотрит, тем
хуже видит. Он часто и осторожно гладил правой рукою кисть левой и переспрашивал...
— Нет, — равнодушно сказала она. — У меня
плохая память на
лица. И я была расстроена.
Самгину показалось, что постоялец как будто вырос за этот час,
лицо его
похудело, сделалось благообразнее. Самгин великодушно подал ему руку.
Она почти не изменилась внешне, только сильно
похудела, но — ни одной морщины на ее круглом
лице и все тот же спокойный взгляд голубоватых глаз.
Очень
похудев, бледная, она стала сумрачней, и, пожалуй, что-то злое появилось в ее круглом
лице кошки, в плотно сжатых губах, в изгибе озабоченно нахмуренных бровей.
Вошли Алина и Дуняша. У Алины
лицо было все такое же окостеневшее, только еще более
похудело; из-под нахмуренных бровей глаза смотрели виновато. Дуняша принесла какие-то пакеты и, положив их на стол, села к самовару. Алина подошла к Лютову и, гладя его редкие волосы, спросила тихо...
Теперь ее глаза были устало прикрыты ресницами,
лицо похудело, вытянулось, нездоровый румянец горел на щеках, — покашливая, она лежала на кушетке, вытянув ноги, прикрытые клетчатым пледом.
— Мм… Значит — ошибся. У меня
плохая память на
лица, а человека с вашей фамилией я знавал, вместе шли в ссылку. Какой-то этнограф.
— Ну, и не говорите, — посоветовал Тагильский. При огне
лицо его стало как будто благообразнее:
похудело, опали щеки, шире открылись глаза и как-то добродушно заершились усы. Если б он был выше ростом и не так толст, он был бы похож на офицера какого-нибудь запасного батальона, размещенного в глухом уездном городе.
Его округлая, плотная фигура потеряла свою упругость, легкость, серый, затейливого покроя костюм был слишком широк, обнаруживал незаметную раньше угловатость движений, круглое
лицо похудело, оплыло, и широко открылись незнакомые Самгину жалкие, собачьи глаза.
Ногайцев старался утешать, а приват-доцент Пыльников усиливал тревогу. Он служил на фронте цензором солдатской корреспонденции, приехал для операции аппендикса, с месяц лежал в больнице, сильно
похудел, оброс благочестивой светлой бородкой, мягкое
лицо его подсохло, отвердело, глаза открылись шире, и в них застыло нечто постное, унылое. Когда он молчал, он сжимал челюсти, и борода его около ушей непрерывно, неприятно шевелилась, но молчал он мало, предпочитая говорить.
Дарья Александровна, в кофточке и с пришпиленными на затылке косами уже редких, когда-то густых и прекрасных волос, с осунувшимся,
худым лицом и большими, выдававшимися от худобы лица, испуганными глазами, стояла среди разбросанных по комнате вещей пред открытою шифоньеркой, из которой она выбирала что-то.
Неточные совпадения
Он робко глянул на Авдотью Романовну: но и в этом надменном
лице было в эту минуту такое выражение признательности и дружества, такое полное и неожиданное им уважение (вместо насмешливых-то взглядов и невольного,
худо скрываемого презрения!), что ему уж, право, было бы легче, если бы встретили бранью, а то уж слишком стало конфузливо.
Раскольников протеснился, по возможности, и увидал, наконец, предмет всей этой суеты и любопытства. На земле лежал только что раздавленный лошадьми человек, без чувств, по-видимому, очень
худо одетый, но в «благородном» платье, весь в крови. С
лица, с головы текла кровь;
лицо было все избито, ободрано, исковеркано. Видно было, что раздавили не на шутку.
Вдруг подле него очутилась Соня. Она подошла едва слышно и села с ним рядом. Было еще очень рано, утренний холодок еще не смягчился. На ней был ее бедный, старый бурнус и зеленый платок.
Лицо ее еще носило признаки болезни,
похудело, побледнело, осунулось. Она приветливо и радостно улыбнулась ему, но, по обыкновению, робко протянула ему свою руку.
Теперь же Савва дьяконом // Смотрел, а у Григория //
Лицо худое, бледное // И волос тонкий, вьющийся, // С оттенком красноты.
Но я
худой живописец; или если бы я мог в чертах
лица читать внутренности человека с Лаватеровою проницательностию, то бы и тогда картина асессоровой семьи была примечания достойна.