Неточные совпадения
Клим получил наконец аттестат зрелости и собирался ехать в Петербург, когда на его пути снова встала Маргарита. Туманным вечером он шел
к Томилину прощаться, и вдруг с крыльца неприглядного купеческого дома
сошла на панель
женщина, — он тотчас признал в ней Маргариту. Встреча не удивила его, он понял, что должен был встретить швейку, он ждал этой случайной встречи, но радость свою он, конечно, скрыл.
Оба молча посмотрели в окно, как
женщина прошла по двору, как ветер прижал юбку
к ногам ее и воинственно поднял перо на шляпе. Она нагнулась, оправляя юбку, точно кланяясь ветру.
— А — как же? Тут —
женщина скромного вида
ходила к Сомовой, Никонова как будто. Потом господин Суслов и вообще… Знаете, Клим Иванович, вы бы как-нибудь…
— Вот что! — воскликнула
женщина удивленно или испуганно,
прошла в угол
к овальному зеркалу и оттуда, поправляя прическу, сказала как будто весело: — Боялся не того, что зарубит солдат, а что за еврея принял. Это — он! Ах… аристократишка!
Клим остался с таким ощущением, точно он не мог понять, кипятком или холодной водой облили его? Шагая по комнате, он пытался свести все слова, все крики Лютова
к одной фразе. Это — не удавалось, хотя слова «удирай», «уезжай» звучали убедительнее всех других. Он встал у окна, прислонясь лбом
к холодному стеклу. На улице было пустынно, только какая-то
женщина, согнувшись,
ходила по черному кругу на месте костра, собирая угли в корзинку.
Неточные совпадения
Идите вы
к чиновнику, //
К вельможному боярину, // Идите вы
к царю, // А
женщин вы не трогайте, — // Вот Бог! ни с чем
проходите // До гробовой доски!
Никогда еще не
проходило дня в ссоре. Нынче это было в первый раз. И это была не ссора. Это было очевидное признание в совершенном охлаждении. Разве можно было взглянуть на нее так, как он взглянул, когда входил в комнату за аттестатом? Посмотреть на нее, видеть, что сердце ее разрывается от отчаяния, и
пройти молча с этим равнодушно-спокойным лицом? Он не то что охладел
к ней, но он ненавидел ее, потому что любил другую
женщину, — это было ясно.
В этот вечер была холодная, ветреная погода; рассказчица напрасно уговаривала молодую
женщину не
ходить в Лисс
к ночи. «Ты промокнешь, Мери, накрапывает дождь, а ветер, того и гляди, принесет ливень».
— Видишь, и сам не знаешь! А там, подумай: ты будешь жить у кумы моей, благородной
женщины, в покое, тихо; никто тебя не тронет; ни шуму, ни гаму, чисто, опрятно. Посмотри-ка, ведь ты живешь точно на постоялом дворе, а еще барин, помещик! А там чистота, тишина; есть с кем и слово перемолвить, как соскучишься. Кроме меня,
к тебе и
ходить никто не будет. Двое ребятишек — играй с ними, сколько хочешь! Чего тебе? А выгода-то, выгода какая. Ты что здесь платишь?
— То-то отстал! Какой пример для молодых
женщин и девиц? А ведь ей давно за сорок!
Ходит в розовом, бантики да ленточки… Как не пожурить! Видите ли, — обратился он
к Райскому, — что я страшен только для порока, а вы боитесь меня! Кто это вам наговорил на меня страхи!