Неточные совпадения
Его уже давно удручали эти слова, он никогда не слышал в них ни радости, ни
удовольствия. И все стыднее были однообразные ласки ее, заученные ею, должно быть, на всю
жизнь. Порою необходимость в этих ласках уже несколько тяготила Клима, даже колебала его уважение к себе.
«Конечно, ребенок стеснил бы ее. Она любит
удовольствия, независимость. Она легко принимает
жизнь. Хорошая…»
— Моралист, хех! Неплохое ремесло. Ну-ко, выпьем, моралист! Легко, брат, убеждать людей, что они — дрянь и
жизнь их — дрянь, они этому тоже легко верят, черт их знает почему! Именно эта их вера и создает тебе и подобным репутации мудрецов. Ты — не обижайся, — попросил он, хлопнув ладонью по колену Самгина. — Это я говорю для упражнения в острословии. Обязательно, братец мой, быть остроумным, ибо чем еще я куплю себе кусок
удовольствия?
Самгин дождался, когда пришел маленький, тощий, быстроглазый человек во фланелевом костюме, и они с Крэйтоном заговорили, улыбаясь друг другу, как старые знакомые. Простясь, Самгин пошел в буфет, с
удовольствием позавтракал, выпил кофе и отправился гулять, думая, что за последнее время все события в его
жизни разрешаются быстро и легко.
— Ах, Лионель, чудак! — смеялась она почти до слез и вдруг сказала серьезно, не скрывая
удовольствия: — Так ему и надо! Пускай попробует, чем пахнет русская
жизнь. Он ведь, знаешь, приехал разнюхивать, где что продается. Сам он, конечно, молчит об этом. Но я-то уж чувствую!
Завтракали очень разнообразно и вкусно. Пили водку пополам с «пикон», пили вино, и Клим Иванович Самгин с
удовольствием узнал немало интереснейших новостей из
жизни высших сфер.
— Еще бы! Что ни говори, это одно из
удовольствий жизни, — сказал Степан Аркадьич. — Ну, так дай ты нам, братец ты мой, устриц два, или мало — три десятка, суп с кореньями….
Третье лицо, капитан Тросенко, был старый кавказец в полном значении этого слова, то есть человек, для которого рота, которою он командовал, сделалась семейством, крепость, где был штаб, — родиной, а песенники — единственными
удовольствиями жизни, — человек, для которого все, что не было Кавказ, было достойно презрения, да и почти недостойно вероятия; все же, что было Кавказ, разделялось на две половины: нашу и не нашу; первую он любил, вторую ненавидел всеми силами своей души, и главное — он был человек закаленной, спокойной храбрости, редкой доброты в отношении к своим товарищам и подчиненным и отчаянной прямоты и даже дерзости в отношении к ненавистным для него почему-то адъютантам и бонжурам.
— Ты мечтал! Но пора мечтаний прошла… Берегись пропустить пору увлечений
удовольствиями жизни. Они освежают ум и сердце… Это почти гигиена… Да ведь если ты хочешь остаться верным себе, своей крайности, ты должен запретить себе даже мечтать, так как мечта требует осуществления, ты должен изгнать из своего сердца надежду, так как твои надежды преступны с твоей точки зрения.
Неточные совпадения
Стародум. Опыты
жизни моей меня к тому приучили. О, если б я ранее умел владеть собою, я имел бы
удовольствие служить долее отечеству.
Ревность Левина еще дальше ушла. Уже он видел себя обманутым мужем, в котором нуждаются жена и любовник только для того, чтобы доставлять им удобства
жизни и
удовольствия… Но, несмотря на то, он любезно и гостеприимно расспрашивал Васеньку об его охотах, ружье, сапогах и согласился ехать завтра.
Либеральная партия говорила, что брак есть отжившее учреждение и что необходимо перестроить его, и действительно, семейная
жизнь доставляла мало
удовольствия Степану Аркадьичу и принуждала его лгать и притворяться, что было так противно его натуре.
Для Константина Левина деревня была место
жизни, то есть радостей, страданий, труда; для Сергея Ивановича деревня была, с одной стороны, отдых от труда, с другой — полезное противоядие испорченности, которое он принимал с
удовольствием и сознанием его пользы.
— Нет, лучше поедем, — сказал Степан Аркадьич, подходя к долгуше. Он сел, обвернул себе ноги тигровым пледом и закурил сигару. — Как это ты не куришь! Сигара — это такое не то что
удовольствие, а венец и признак
удовольствия. Вот это
жизнь! Как хорошо! Вот бы как я желал жить!