Неточные совпадения
Размахивая
палкой, делая даме в углу приветственные жесты рукою в желтой перчатке, Корвин важно шел в угол, встречу улыбке дамы, но, заметив фельетониста, остановился, нахмурил брови, и концы усов его грозно пошевелились, а матовые белки глаз налились кровью. Клим стоял, держась за спинку стула, ожидая, что сейчас разразится скандал, по лицу Робинзона, по его растерянной улыбке он
видел, что и фельетонист ждет того же.
Видел Самгин историка Козлова, который, подпрыгивая, тыкая зонтиком в воздух, бежал по панели, Корвина, поднявшего над головою руку с револьвером в ней,
видел, как гривастый Вараксин, вырвав знамя у Корнева, размахнулся, точно цепом, красное полотнище накрыло руку и голову регента; четко и сердито хлопнули два выстрела. Над головами Корнева и Вараксина замелькали
палки, десятки рук, ловя знамя, дергали его к земле, и вот оно исчезло в месиве человеческих тел.
Но когда перед ним развернулась площадь, он
увидел, что немногочисленные прохожие разбегаются во все стороны, прячутся во двор трактира извозчиков, только какой-то высокий старик с
палкой в руке, держась за плечо мальчика, медленно и важно шагает посреди площади, направляясь на Арбат.
Промелькнул какой-то человек; он стоял по колена в снегу, сойдя с дороги, и смотрел на тройку; следователь
видел палку крючком и бороду и на боку сумку, и ему показалось, что это Лошадин, и даже показалось, что он улыбается. Мелькнул и исчез.
Неточные совпадения
Посьет
видел, как два всадника, возвращаясь из города в лагерь, проехали по земле, отведенной для прогулок англичанам, и как английский офицер с «Спартана» поколотил их обоих
палкой за это, так что один свалился с лошади.
И я
видел, как он своей сильной рукой в замшевой перчатке бил по лицу испуганного малорослого, слабосильного солдата за то, что он недостаточно сильно опустил свою
палку на красную спину татарина.
Но братцы не милосердовали, и, когда шествие совсем поравнялось со мною, я
видел, как стоявший против меня солдат решительно выступил шаг вперед и, со свистом взмахнув
палкой, сильно шлепнул ею по спине татарина.
— Что за обидчивость такая!
Палками бьют — не обижаемся, в Сибирь посылают — не обижаемся, а тут Чаадаев,
видите, зацепил народную честь — не смей говорить; речь — дерзость, лакей никогда не должен говорить! Отчего же в странах, больше образованных, где, кажется, чувствительность тоже должна быть развитее, чем в Костроме да Калуге, — не обижаются словами?
Мертвящее русское правительство, делающее все насилием, все
палкой, не умеет сообщить тот жизненный толчок, который увлек бы Сибирь с американской быстротой вперед.
Увидим, что будет, когда устья Амура откроются для судоходства и Америка встретится с Сибирью возле Китая.