— Левой рукой сильно не ударишь! А — уж вы как хотите — а ударить следует! Я не хочу, чтоб мне какой-нибудь сапожник брюхо вспорол. И чтоб дом подожгли — не желаю! Вон вчера слободская мастеровщина какого-то будто бы агента охраны укокала и домишко его сожгла. Это не значит, что я — за черную сотню, самодержавие и вообще за чепуху. Но если вы взялись управлять государством, так управляйте, черт вас возьми! Я имею право
требовать покоя…
— Она положительно отказывается от этого — и я могу дать вам слово, что она не может поступить иначе… Она больна — и ее здоровье
требует покоя, а покой явится, когда вы не будете напоминать о себе. Я передаю, что мне сказано, и говорю то, что видел сам…
Иван. Характер у тебя становится невыносим. Ты груба, как прачка, и зла, как чёрт, которому прижали хвост. Я слишком устал для того, чтобы терпеть твои выходки, я
требую покоя! Я должен беречь свои силы для детей…
Лара вдруг обнаружила быстрейшую распорядительность: она, с помощью двух слуг и Катерины Астафьевны с генеральшей, в несколько минут обратила комнату брата в удобное помещение для больного и, позвав врача, пользовавшего Подозерова, объявила Форовой и Синтяниной, что больной
требует покоя и должен остаться исключительно на одних ее попечениях.
Неточные совпадения
Левин прочел написанное странным, родным ему почерком: «Прошу покорно оставить меня в
покое. Это одно, чего я
требую от своих любезных братцев. Николай Левин».
Раз, после обеда, Авдотья Романовна нарочно отыскала меня одного в аллее в саду и с сверкающими глазами
потребовала от меня, чтоб я оставил бедную Парашу в
покое.
— А вы эгоист, Борис Павлович! У вас вдруг родилась какая-то фантазия — и я должна делить ее, лечить, облегчать: да что мне за дело до вас, как вам до меня? Я
требую у вас одного —
покоя: я имею на него право, я свободна, как ветер, никому не принадлежу, никого не боюсь…
Но фантазия
требовала роскоши, тревог.
Покой усыплял ее — и жизнь его как будто останавливалась. А она ничего этого не знала, не подозревала, какой змей гнездился в нем рядом с любовью.
— Ты
требуй! — говорила она, — чего только вздумается, всего
требуй! Ты папеньку
покоишь, а я тебя должна успокоить.