Неточные совпадения
Вслушиваясь в беседы взрослых о мужьях, женах, о семейной жизни, Клим подмечал в тоне этих бесед что-то неясное, иногда виноватое, часто — насмешливое,
как будто говорилось о печальных ошибках, о том, чего не
следовало делать. И, глядя на мать, он спрашивал себя: будет ли и она говорить
так же?
— Не тому вас учат, что вы должны знать. Отечествоведение — вот наука, которую
следует преподавать с первых же классов, если мы хотим быть нацией. Русь все еще не нация, и боюсь, что ей придется взболтать себя еще раз
так,
как она была взболтана в начале семнадцатого столетия. Тогда мы будем нацией — вероятно.
Он сейчас же понял, что сказал это не
так,
как следовало, не теми словами. Маргарита, надевая новые ботинки, сидела согнувшись, спиною к нему. Она ответила не сразу и спокойно...
Разумеется, кое-что необходимо выдумывать, чтоб подсолить жизнь, когда она слишком пресна, подсластить, когда горька. Но —
следует найти точную меру. И есть чувства, раздувать которые — опасно. Такова, конечно, любовь к женщине, раздутая до неудачных выстрелов из плохого револьвера. Известно, что любовь — инстинкт,
так же
как голод, но — кто же убивает себя от голода или жажды или потому, что у него нет брюк?
—
Как вы понимаете это? — выпытывала она, и всегда оказывалось, что Клим понимает не
так,
как следовало бы, по ее мнению. Иногда она ставила вопросы
как будто в тоне упрека. Первый раз Клим почувствовал это, когда она спросила...
Покуривая, улыбаясь серыми глазами, Кутузов стал рассказывать о глупости и хитрости рыб с тем воодушевлением и знанием, с
каким историк Козлов повествовал о нравах и обычаях жителей города. Клим, слушая, путался в неясных, но не враждебных мыслях об этом человеке, а о себе самом думал с досадой, находя, что он себя вел не
так,
как следовало бы, все время точно качался на качели.
Он снова улыбался своей улыбочкой,
как будто добродушной, но Самгин уже не верил в его добродушие. Когда рабочий ушел, он несколько минут стоял среди комнаты, сунув руки в карманы, решая:
следует ли идти к Варваре? Решил, что идти все-таки надобно, но он пойдет к Сомовой, отнесет ей литографированные лекции Ключевского.
Варвара указала глазами на крышу флигеля; там, над покрасневшей в лучах заката трубою, едва заметно курчавились какие-то серебряные струйки. Самгин сердился на себя за то, что не умеет отвлечь внимание в сторону от этой дурацкой трубы. И — не
следовало спрашивать о матери. Он вообще был недоволен собою, не узнавал себя и даже
как бы не верил себе. Мог ли он несколько месяцев тому назад представить, что для него окажется возможным и приятным
такое чувство к Варваре, которое он испытывает сейчас?
— Студенческое движение насквозь эмоционально, тут просто «кровь кипит, сил избыток». Но не
следует упускать из вида, что тут скрыта серьезная опасность: романтизм народников
как нельзя лучше отвечает настроению студенчества. И,
так как народники снова мечтают о терроре… — осторожно намекал он.
А толпа уже
так разрослась, распухла, что не могла втиснуться на Полицейский мост и приостановилась,
как бы раздумывая:
следует ли идти дальше? Многие побежали берегом Мойки в направлении Певческого моста, люди во главе толпы рвались вперед, но за своей спиной, в задних рядах, Самгин чувствовал нерешительность, отсутствие одушевленности.
На другой день он проснулся рано и долго лежал в постели, куря папиросы, мечтая о поездке за границу. Боль уже не
так сильна, может быть, потому, что привычна, а тишина в кухне и на улице непривычна, беспокоит. Но скоро ее начали раскачивать толчки с улицы в розовые стекла окон, и за каждым толчком
следовал глухой, мощный гул, не похожий на гром. Можно было подумать, что на небо, вместо облаков, туго натянули кожу и по коже бьют,
как в барабан, огромнейшим кулаком.
—
Так точно, — тихо ответил жандарм; он стоял не
так,
как следовало стоять перед офицером, а — сутуло и наклонив голову, но руки висели по швам.
Самгин подумал, что все это
следовало бы сказать с некоторым задором или обидой, тревогой, а она сказала
так,
как будто нехотя дразнила кого-то, а сказав — зевнула...
— Левой рукой сильно не ударишь! А — уж вы
как хотите — а ударить
следует! Я не хочу, чтоб мне какой-нибудь сапожник брюхо вспорол. И чтоб дом подожгли — не желаю! Вон вчера слободская мастеровщина какого-то будто бы агента охраны укокала и домишко его сожгла. Это не значит, что я — за черную сотню, самодержавие и вообще за чепуху. Но если вы взялись управлять государством,
так управляйте, черт вас возьми! Я имею право требовать покоя…
— Я не желаю говорить на эту тему, — сказал он и понял, что сказано не
так строго,
как следовало бы.
— Вы извините, что я
так, без церемонии… Право старого знакомства. Дьявольски много прав у нас, а?
Следует сократить, —
как думаете?
В течение ближайших дней он убедился, что действительно ему не
следует жить в этом городе. Было ясно: в адвокатуре местной, да, кажется, и у некоторых обывателей, подозрительное и враждебное отношение к нему — усилилось. Здоровались с ним
так,
как будто, снимая шапку, оказывали этим милость, не заслуженную им. Один из помощников, которые приходили к нему играть в винт, ответил на его приглашение сухим отказом. А Гудим, встретив его в коридоре суда, крякнул и спросил...
— По закону мы обязаны известить полицию,
так как все может быть, а больная оставила имущество. Но мы, извините, справились, установили, что вы законный супруг, то будто бы все в порядке. Однако для твердости вам
следовало бы подарить помощнику пристава рублей пятьдесят… Чтобы не беспокоили, они это любят. И притом — напуганы, — время ненадежное…
Но здесь ее поставили иначе —
так,
как давно
следовало поставить.
Неточные совпадения
Он мне начальник, и мне ни в
каком случае не
следовало так говорить с ним.
—
Такой приказ,
так уж, видно,
следует, — сказал швейцар и прибавил к тому слово: «да». После чего стал перед ним совершенно непринужденно, не сохраняя того ласкового вида, с
каким прежде торопился снимать с него шинель. Казалось, он думал, глядя на него: «Эге! уж коли тебя бары гоняют с крыльца,
так ты, видно,
так себе, шушера какой-нибудь!»
Уже начинал было он полнеть и приходить в те круглые и приличные формы, в
каких читатель застал его при заключении с ним знакомства, и уже не раз, поглядывая в зеркало, подумывал он о многом приятном: о бабенке, о детской, и улыбка
следовала за
такими мыслями; но теперь, когда он взглянул на себя как-то ненароком в зеркало, не мог не вскрикнуть: «Мать ты моя пресвятая!
какой же я стал гадкий!» И после долго не хотел смотреться.
Но
так как все же он был человек военный, стало быть, не знал всех тонкостей гражданских проделок, то чрез несколько времени, посредством правдивой наружности и уменья подделаться ко всему, втерлись к нему в милость другие чиновники, и генерал скоро очутился в руках еще больших мошенников, которых он вовсе не почитал
такими; даже был доволен, что выбрал наконец людей
как следует, и хвастался не в шутку тонким уменьем различать способности.
Впрочем, если слово из улицы попало в книгу, не писатель виноват, виноваты читатели, и прежде всего читатели высшего общества: от них первых не услышишь ни одного порядочного русского слова, а французскими, немецкими и английскими они, пожалуй, наделят в
таком количестве, что и не захочешь, и наделят даже с сохранением всех возможных произношений: по-французски в нос и картавя, по-английски произнесут,
как следует птице, и даже физиономию сделают птичью, и даже посмеются над тем, кто не сумеет сделать птичьей физиономии; а вот только русским ничем не наделят, разве из патриотизма выстроят для себя на даче избу в русском вкусе.