Прислуга Алины сказала Климу, что барышня нездорова, а Лидия ушла гулять; Самгин спустился к реке, взглянул вверх по течению, вниз — Лидию не видно. Макаров играл что-то очень бурное. Клим пошел домой и снова наткнулся на мужика, тот
стоял на тропе и, держась за лапу сосны, ковырял песок деревянной ногой, пытаясь вычертить круг. Задумчиво взглянув в лицо Клима, он уступил ему дорогу и сказал тихонько, почти в ухо...
Николай видел, что ему не миновать встречи с Рогачёвым; это рассердило его, он зло ударил лошадь; подбрасывая его, она поскакала, споткнулась, и он перелетел через голову её в кусты, а когда поднялся на ноги, Степан, разведя руки,
стоял на тропе, чмокая и ласково оговаривая испуганную, топтавшуюся на месте лошадь.
Неточные совпадения
Если б ты Траяновой
тропой // Средь полей помчался и курганов, — // Так бы ныне был воспет тобой // Игорь-князь, могучий внук Траянов: // «То не буря соколов несет // За поля широкие и долы, // То не стаи галочьи летят // К Дону
на великие просторы!» // Или так воспеть тебе, Боян, // Внук Велесов, наш военный стан: // «За Суло́ю кони ржут, // Слава в Киеве звенит, // В Новеграде трубы громкие трубят, // Во Путивле стяги бранные
стоят!»
На самом перевале около
тропы с правой стороны
стоит небольшая кумирня, сложенная из накатника.
Из его слов удалось узнать, что по торной
тропе можно выйти
на реку Тадушу, которая впадает в море значительно севернее залива Ольги, а та
тропа,
на которой мы
стояли, идет сперва по речке Чау-сун [Чао-су — черная сосна.], а затем переваливает через высокий горный хребет и выходит
на реку Синанцу, впадающую в Фудзин в верхнем его течении.
Тропа, по которой мы шли, привела нас к лудеве длиной в 24 км, с 74 действующими ямами. Большего хищничества, чем здесь, я никогда не видел. Рядом с фанзой
стоял на сваях сарай, целиком набитый оленьими жилами, связанными в пачки. Судя по весу одной такой пачки, тут было собрано жил, вероятно, около 700 кг. Китайцы рассказывали, что оленьи сухожилья раза два в год отправляют во Владивосток, а оттуда в Чифу.
На стенках фанзочки сушилось около сотни шкурок сивучей. Все они принадлежали молодняку.
По следам он узнал все, что произошло у нас в отряде: он видел места наших привалов, видел, что мы долго
стояли на одном месте — именно там, где
тропа вдруг сразу оборвалась, видел, что я посылал людей в разные стороны искать дорогу.