Неточные совпадения
Пообедав, он пошел
в мезонин к Дронову, там уже
стоял, прислонясь к печке, Макаров, пуская
в потолок струи
дыма, разглаживая пальцем темные тени на верхней губе, а Дронов, поджав ноги под себя, уселся на койке
в позе портного и визгливо угрожал кому-то...
Клим Самгин решил не выходить из комнаты, но горничная, подав кофе, сказала, что сейчас придут полотеры. Он взял книгу и перешел
в комнату брата. Дмитрия не было, у окна
стоял Туробоев
в студенческом сюртуке; барабаня пальцами по стеклу, он смотрел, как лениво вползает
в небо мохнатая туча
дыма.
Седобородый жандарм, вынимая из шкафа книги, встряхивал их, держа вверх корешками, и следил, как молодой товарищ его, разрыв постель, заглядывает под кровать,
в ночной столик. У двери, мечтательно покуривая, прижался околоточный надзиратель, он пускал
дым за дверь, где неподвижно
стояли двое штатских и откуда притекал запах йодоформа. Самгин поймал взгляд молодого жандарма и шепнул ему...
Забор был высок, бесконечно длинен и уходил
в темноту,
в дым, но
в одном месте он переломился, образовал угол, на углу
стоял Туробоев, протягивая руку, и кричал...
Самгин видел, как отскакивали куски льда, обнажая остов баррикады, как двое пожарных, отломив спинку дивана, начали вырывать из нее мочальную набивку, бросая комки ее третьему, а он,
стоя на коленях, зажигал спички о рукав куртки; спички гасли, но вот одна из них расцвела, пожарный сунул ее
в мочало, и быстро, кудряво побежали во все стороны хитренькие огоньки, исчезли и вдруг собрались
в красный султан; тогда один пожарный поднял над огнем бочку, вытряхнул из нее солому, щепки; густо заклубился серый
дым, — пожарный поставил
в него бочку,
дым стал более густ, и затем из бочки взметнулось густо-красное пламя.
Прошел
в кабинет к себе, там тоже долго
стоял у окна, бездумно глядя, как горит костер, а вокруг него и над ним сгущается вечерний сумрак, сливаясь с тяжелым, серым
дымом, как из-под огня по мостовой плывут черные, точно деготь, ручьи.
«Это я слышал или читал», — подумал Самгин, и его ударила скука: этот день, зной, поля, дорога, лошади, кучер и все, все вокруг он многократно видел, все это сотни раз изображено литераторами, живописцами.
В стороне от дороги дымился огромный стог сена, серый пепел сыпался с него, на секунду вспыхивали, судорожно извиваясь, золотисто-красненькие червячки, отовсюду из черно-серого холма выбивались курчавые, синие струйки
дыма, а над стогом
дым стоял беловатым облаком.
А рядом с Климом
стоял кудрявый парень, держа
в руках железный лом, и — чихал; чихнет, улыбнется Самгину и, мигая, пристукивая ломом о булыжник, ждет следующего чиха. Во двор,
в голубоватую кисею
дыма, вбегали пожарные, влача за собою длинную змею с медным жалом. Стучали топоры, трещали доски, падали на землю, дымясь и сея золотые искры; полицейский пристав Эгге уговаривал зрителей...
Открыв глаза, он увидал лицо свое
в дыме папиросы отраженным на стекле зеркала; выражение лица было досадно неумное, унылое и не соответствовало серьезности момента:
стоит человек, приподняв плечи, как бы пытаясь спрятать голову, и через очки, прищурясь, опасливо смотрит на себя, точно на незнакомого.
— Я — не верю вам, не могу верить, — почти закричал Самгин, с отвращением глядя
в поднятое к нему мохнатое, дрожащее лицо. Мельком взглянул
в сторону Тагильского, — тот
стоял, наклонив голову, облако
дыма стояло над нею, его лица не видно было.
«Что она — бредит?» — подумал Самгин, оглядываясь, осматривая маленькую неприбранную комнату, обвешанную толстыми драпировками;
в ней
стоял настолько сильный запах аптеки, что
дым табака не заглушал его.
В двери, точно кариатида, поддерживая шум или не пуская его
в соседнюю комнату, где тоже покрикивали,
стояла Тося с папиросой
в зубах и, нахмурясь, отмахивая рукою
дым от лица, вслушивалась
в неторопливую, самоуверенную речь красивого мужчины.
Елена, полулежа
в кресле, курила, ловко пуская
в воздух колечки
дыма. Пыльников
стоял пред стариком, нетерпеливо слушая его медленную речь.
Неточные совпадения
Пороховой
дым стоял вокруг охотников, а
в большой, просторной сетке ягдташа были только три легонькие, маленькие бекаса.
Привалова поразило больше всего то, что
в этом кабинете решительно ничего не изменилось за пятнадцать лет его отсутствия, точно он только вчера вышел из него. Все было так же скромно и просто, и
стояла все та же деловая обстановка. Привалову необыкновенно хорошо казалось все: и кабинет, и старик, и даже самый воздух, отдававший
дымом дорогой сигары.
Сейчас за плотиной громадными железными коробками
стояли три доменных печи, выметывавшие вместе с клубами
дыма широкие огненные языки; из-за них поднималось несколько дымившихся высоких железных труб. На заднем плане смешались
в сплошную кучу корпуса разных фабрик, магазины и еще какие-то здания без окон и труб. Река Шатровка, повернув множество колес и шестерен, шла дальше широким, плавным разливом. По обоим ее берегам плотно рассажались дома заводских служащих и мастеровых.
Пока я спал, тонкий туман набежал — не на землю, на небо; он
стоял высоко, месяц
в нем повис беловатым пятном, как бы
в дыме.
Сверх того, я видел, что у ворот конного двора
стоит наша коляска с поднятым фордеком и около нее сидит наш кучер Алемпий, пускает
дым из трубки-носогрейки и разговаривает с сгорбленным стариком
в синем, вылинявшем от употребления крашенинном сюртуке.