Варавка, торопливо закурив папиросу, все говорил, говорил, извергая
синий дым. Сафьяновая кожа его лба красновато лоснилась, острые глазки возбужденно сверкали, дымилась лисья борода, и слова его тоже как будто дымились.
Закурив очень вонючую папиросу, он посмотрел в
синий дым ее, сунул руку за голенище сапога и положил на стол какую-то медную вещь, похожую на ручку двери.
Свернув папиросу объема небольшой сигары, он обильно дымил крепким
синим дымом ядовитого запаха; казалось, что дым идет не только из его рта, ноздрей, но даже из ушей.
Неточные совпадения
Иноков, держа сигару, как свечку, пальцем левой руки разрубал
синие спирали
дыма.
От волнения он удваивал начальные слога некоторых слов. Кутузов смотрел на него улыбаясь и вежливо пускал
дым из угла рта в сторону патрона, патрон отмахивался ладонью; лицо у него было безнадежное, он гладил подбородок карандашом и смотрел на
синий череп, качавшийся пред ним. Поярков неистово кричал...
В
синем табачном
дыме, пропитанном запахом кожи, масла, дегтя, Самгин видел вытянутые шеи, затылки, лохматые головы, они подскакивали, исчезали, как пузыри на воде.
«Это я слышал или читал», — подумал Самгин, и его ударила скука: этот день, зной, поля, дорога, лошади, кучер и все, все вокруг он многократно видел, все это сотни раз изображено литераторами, живописцами. В стороне от дороги дымился огромный стог сена, серый пепел сыпался с него, на секунду вспыхивали, судорожно извиваясь, золотисто-красненькие червячки, отовсюду из черно-серого холма выбивались курчавые,
синие струйки
дыма, а над стогом
дым стоял беловатым облаком.
Люди исчезали из приемной, переходя в другую комнату, исчезли, оставив за собой
синюю пелену
дыма. Самгин отказался от чая, спросил...
Под вечер он уселся в каюте, взял книгу и долго возражал автору, делая на полях заметки парадоксального свойства. Некоторое время его забавляла эта игра, эта беседа с властвующим из гроба мертвым. Затем, взяв трубку, он утонул в
синем дыме, живя среди призрачных арабесок [Арабеска — здесь: музыкальное произведение, причудливое и непринужденное по своему характеру.], возникающих в его зыбких слоях.
— А мне хотелось с вами поговорить, — продолжал Лоскутов, попыхивая
синим дымом. — Может быть, вы не расположены к этому? Будьте откровенны, я не обижусь…
Они видели только, что дядя Максим, окруженный
синим дымом, просиживает по временам целые часы неподвижно, с отуманенным взглядом и угрюмо сдвинутыми густыми бровями.
И теперь еще, когда звучит в памяти эта песня, я так живо переживаю тогдашнее настроение: ощущение праздничной сытости и свободы, лучи весеннего солнца в
синем дыме, чудесные дисканты, как будто звучащие с купола, холодная, издевательская насмешка судьбы, упреки себе и тоска любви такая безнадежная! Особенно все это во фразе: «Пасха, двери райские нам отверзающая». Мне и сейчас при этой молитве кажется: слезы отчаяния подступают к горлу, и я твержу себе:
Неточные совпадения
Оказалось, что все как-то было еще лучше, чем прежде: щечки интереснее, подбородок заманчивей, белые воротнички давали тон щеке, атласный
синий галстук давал тон воротничкам; новомодные складки манишки давали тон галстуку, богатый бархатный <жилет> давал <тон> манишке, а фрак наваринского
дыма с пламенем, блистая, как шелк, давал тон всему.
Издали казалось, что из воды вырывались клубы густого белого
дыма; а кругом синее-пресинее море, в которое с рифов потоками катился жемчуг да изумруды.
Крыша мастерской уже провалилась; торчали в небо тонкие жерди стропил, курясь
дымом, сверкая золотом углей; внутри постройки с воем и треском взрывались зеленые,
синие, красные вихри, пламя снопами выкидывалось на двор, на людей, толпившихся пред огромным костром, кидая в него снег лопатами. В огне яростно кипели котлы, густым облаком поднимался пар и
дым, странные запахи носились по двору, выжимая слезы из глаз; я выбрался из-под крыльца и попал под ноги бабушке.
Люблю, военная столица, // Твоей твердыни
дым и гром, // Когда полнощная царица // Дарует сына в царский дом, // Или победу над врагом // Россия снова торжествует, // Или, взломав свой
синий лед, // Нева к морям его несет // И, чуя вешни дни, ликует.
Сверх того, я видел, что у ворот конного двора стоит наша коляска с поднятым фордеком и около нее сидит наш кучер Алемпий, пускает
дым из трубки-носогрейки и разговаривает с сгорбленным стариком в
синем, вылинявшем от употребления крашенинном сюртуке.