Неточные совпадения
— Прежде всего необходим хороший плуг, а затем уже —
парламент. Дерзкие словечки дешево стоят. Надо говорить словами, которые, укрощая инстинкты, будили бы разум, — покрикивал он, все более почему-то раздражаясь и багровея. Мать озабоченно молчала, а Клим невольно сравнил ее молчание с испугом жены писателя. Во внезапном раздражении Варавки тоже было что-то общее с возбужденным тоном Катина.
— Нет, уж это вы отложите на вчера, — протестующе заговорил адвокат. — Эти ваши рабочие устроили в Петербурге какой-то
парламент да и здесь хотят того же. Если нам дорога конституция…
— Ты бесчеловечен, — говорила она, задыхаясь. — Ты хочешь быть членом
парламента? Ты не сделаешь карьеру, потому что бездарен и… и…
— Например — о попах? Почему мужики натолкали в
парламент столько попов? Хорошие хозяева? Прикинулись эсерами? Или — еще что?
Он торопливо спросил: где она была, что видела? Она дважды посетила Лувр, послезавтра идет в
парламент, слушать Бриана.
Проснулся он поздно, позвонил, послал горничную спросить мадам Зотову, идет ли она в
парламент?
— Либертэ, эгалитэ [Свобода, равенство (франц.).], а — баб в депутаты
парламента не пускают, — ворчливо заметила Марина.
В небольшом ресторане, наискось от
парламента, она, заказав завтрак, продолжала...
Европейцы не беседуют между собой на темы наши, они уже благоустроены: пьют, едят, любят, утилизируют наше сырье, хлебец наш кушают, живут себе помаленьку, а для разговора выбирают в
парламенты соседей своих, которые почестолюбивее, поглупее.
О душе в
парламентах не разговаривают, это даже и неприлично было бы, и даже смешно.
Ее шепот досадно мешал Самгину сравнивать картину заседания парижского
парламента с картиной, развернутой пред ним в этот час.
Самгин вспомнил наслаждение смелостью, испытанное им на встрече Нового года, и подумал, что, наверное, этот министр сейчас испытал такое же наслаждение. Затем вспомнил, как укротитель Парижской коммуны, генерал Галифе, встреченный в
парламенте криками: «Убийца!» — сказал, топнув ногой: «Убийца? Здесь!» Ой, как закричали!
Самгин уже не слушал ее, думая, что во Франции такой тип, вероятно, не писал бы стихов, которых никто не знает, а сидел в
парламенте…
— Общество, народ — фикции! У нас — фикции. Вы знаете другую страну, где министры могли бы саботировать
парламент — то есть народное представительство, а? У нас — саботируют. Уже несколько месяцев министры не посещают Думу. Эта наглость чиновников никого не возмущает. Никого. И вас не возмущает, а ведь вы…
Я там попала в круг политиков, моя старая подруга вышла замуж за адвоката, а он — в
парламенте, страшный патриот, ненавидит немцев.
«Мужественный и умный человек. Во Франции он был бы в
парламенте депутатом от своего города. Ловцов — деревенский хулиган. Хитрая деревня посылает его вперед, ставит на трудные места как человека, который ей не нужен, которого не жалко».
— Поставим вопрос: кто больше страдает? Разумеется, тот, кто страдает сильнее. Байрон, конечно, страдал глубже, сильнее, чем ткачи, в защиту которых он выступал в
парламенте. Так же и Гауптман, когда он писал драму о ткачах.
Неточные совпадения
Долгий
парламент возобновил прежние положения, против ее сделанные.
— Вы сказали — правà — сказал Сергей Иванович, дождавшись молчания Песцова, — правà занимания должностей присяжных, гласных, председателей управ, права служащего, члена
парламента….
Читала ли она, как героиня романа ухаживала за больным, ей хотелось ходить неслышными шагами по комнате больного; читала ли она о том, как член
парламента говорил речь, ей хотелось говорить эту речь; читала ли она о том, как леди Мери ехала верхом за стаей и дразнила невестку и удивляла всех своею смелостью, ей хотелось это делать самой.
Она сказала с ним несколько слов, даже спокойно улыбнулась на его шутку о выборах, которые он назвал «наш
парламент». (Надо было улыбнуться, чтобы показать, что она поняла шутку.) Но тотчас же она отвернулась к княгине Марье Борисовне и ни разу не взглянула на него, пока он не встал прощаясь; тут она посмотрела на него, но, очевидно, только потому, что неучтиво не смотреть на человека, когда он кланяется.
— Ну, коротко сказать, я убедился, что никакой земской деятельности нет и быть не может, — заговорил он, как будто кто-то сейчас обидел его, — с одной стороны игрушка, играют в
парламент, а я ни достаточно молод, ни достаточно стар, чтобы забавляться игрушками; а с другой (он заикнулся) стороны, это — средство для уездной coterie [партии] наживать деньжонки.