Неточные совпадения
А после, идя с ним по улице, под черным небом и холодным ветром, который, сердито пыля сухим снегом,
рвал и разбрасывал по городу жидковатый звон колоколов, она, покашливая, виновато говорила...
— Весьма опасаюсь распущенного ума! — продолжал он, глядя в окно, хотя какую-то частицу его взгляда Клим щекотно почувствовал на своем лице. — Очень верно сказано: «Уме недозрелый, плод недолгой науки». Ведь умишко наш — неблаговоспитанный кутенок, ему — извините! — все равно, где гадить — на кресле, на дорогом ковре и на престоле царском, в алтарь пустите — он и там напачкает. Он, играючи, мебель грызет, сапог, брюки
рвет, в цветочных клумбах ямки роет, губитель красоты по силе глупости своей.
— Мошенники, — пробормотал Дьякон, как пьяный, и, всхрапывая, кашляя, начал
рвать бумажку, потом, оттолкнув от себя столб фонаря, шумно застучал сапогами. Улица была узкая, идя по другой стороне, Самгин слышал хрипящую воркотню...
— Все-таки это — эгоизм,
рвать связи с людями… так страшно!
Самгин не ответил. Озябшая лошадь мчалась встречу мороза так, что санки и все вокруг подпрыгивало, комья снега летели из-под копыт, резкий холод бил и
рвал лицо, и этот внешний холод, сливаясь с внутренним, обезволивал Самгина. А Дронов, просунув руку свою под локоть его, бормотал...
Деревенски мужики —
Хамы, свиньи, дураки.
Эх, — ка́лина, эх, — ма́лина.
Пальцы режут, зубы
рвут.
В службу царскую нейдут.
Не хочут! Калина, ой — малина.
Неточные совпадения
Теперь у нас дороги плохи, // Мосты забытые гниют, // На станциях клопы да блохи // Заснуть минуты не дают; // Трактиров нет. В избе холодной // Высокопарный, но голодный // Для виду прейскурант висит // И тщетный дразнит аппетит, // Меж тем как сельские циклопы // Перед медлительным огнем // Российским лечат молотком // Изделье легкое Европы, // Благословляя колеи // И
рвы отеческой земли.
Чичиков уже не плакал, не
рвал на себе фрака и волос: он успокоился.
Он не договорил и зарыдал громко от нестерпимой боли сердца, упал на стул, и оторвал совсем висевшую разорванную полу фрака, и швырнул ее прочь от себя, и, запустивши обе руки себе в волосы, об укрепленье которых прежде старался, безжалостно
рвал их, услаждаясь болью, которою хотел заглушить ничем не угасимую боль сердца.
Прошедши порядочное расстояние, увидели, точно, границу, состоявшую из деревянного столбика и узенького
рва.
А
рвать волос не следовало бы и подавно».