Но слова о ничтожестве человека пред грозной силой природы, пред законом смерти не портили настроение Самгина, он знал, что эти слова меньше всего мешают жить их авторам, если авторы физически здоровы. Он знал, что Артур Шопенгауэр, прожив 72 года и доказав, что пессимизм есть основа религиозного настроения, умер в счастливом убеждении, что его не
очень веселая философия о мире, как «призраке мозга», является «лучшим созданием XIX века».
Неточные совпадения
Ехала бугристо нагруженная зеленая телега пожарной команды, под ее дугою качался и весело звонил колокольчик. Парой рыжих лошадей правил краснолицый солдат в синей рубахе, медная голова его ослепительно сияла.
Очень странное впечатление будили у Самгина
веселый колокольчик и эта медная башка, сиявшая празднично. За этой телегой ехала другая, третья и еще, и над каждой торжественно возвышалась медная голова.
Несколько секунд,
очень неприятных, ротмистр Попов рассматривал лицо Клима
веселыми глазами, потом ответил ленивенькими словами...
А Дунаев слушал, подставив ухо на голос оратора так, как будто Маракуев стоял
очень далеко от него; он сидел на диване, свободно развалясь, положив руку на широкое плечо угрюмого соседа своего, Вараксина. Клим отметил, что они часто и даже в самых пламенных местах речей Маракуева перешептываются, аскетическое лицо слесаря сурово морщится, он сердито шевелит усами; кривоносый Фомин шипит на них, толкает Вараксина локтем, коленом, а Дунаев, усмехаясь, подмигивает Фомину
веселым глазом.
Особенно старался тенористый, маленький, но крепкий человек в синей фуфайке матроса и с курчавой бородкой на
веселом,
очень милом лице.
— Эй, барин, ходи
веселей! — крикнули за его спиной. Не оглядываясь, Самгин почти побежал. На разъезде было
очень шумно, однако казалось, что железный шум торопится исчезнуть в холодной, всепоглощающей тишине. В коридоре вагона стояли обер-кондуктор и жандарм, дверь в купе заткнул собою поручик Трифонов.
Она была
очень забавна, ее
веселое озорство развлекало Самгина, распахнувшееся кимоно показывало стройные ноги в черных чулках, голубую, коротенькую рубашку, которая почти открывала груди. Все это вызвало у Самгина великодушное желание поблагодарить Дуняшу, но, когда он привлек ее к себе, она ловко выскользнула из его рук.
— А что — у вас нет аппетита к барышням? Тут, недалеко, две сестренки живут,
очень милосердные и
веселые, — не хотите ли?
Все, что говорил Турчанинов, он говорил совершенно серьезно,
очень мило и тем тоном, каким говорят молодые учителя, первый раз беседуя с учениками старших классов. Между прочим, он сообщил, что в Париже самые лучшие портные и самые
веселые театры.
— Странный тип! Такой… дикий. И мрачно озлоблен. Злость тоже должна быть
веселой. Французы умеют злиться весело. Простите, что я так говорю обо всем… я
очень впечатлителен. Но — его тетушка великолепна! Какая фигура, походка! И эти золотые глаза! Валькирия, Брунгильда…
— Вы заметили, что мы вводим в старый текст кое-что от современности? Это
очень нравится публике. Я тоже начинаю немного сочинять, куплеты Калхаса — мои. — Говорил он стоя, прижимал перчатку к сердцу и почтительно кланялся кому-то в одну из лож. — Вообще — мы стремимся дать публике
веселый отдых, но — не отвлекая ее от злобы дня. Вот — высмеиваем Витте и других, это, я думаю, полезнее, чем бомбы, — тихонько сказал он.
Она была
очень довольна выигранным процессом и говорила весело. Самгин нашел, что говорить о работе Столыпина
веселым тоном — по меньшей мере неприлично, и спросил насмешливо...
Самгин, насыщаясь и внимательно слушая, видел вдали, за стволами деревьев, медленное движение бесконечной вереницы экипажей, в них яркие фигуры нарядных женщин, рядом с ними покачивались всадники на красивых лошадях; над мелким кустарником в сизоватом воздухе плыли головы пешеходов в соломенных шляпах, в котелках, где-то далеко оркестр отчетливо играл «Кармен»;
веселая задорная музыка
очень гармонировала с гулом голосов, все было приятно пестро, но не резко, все празднично и красиво, как хорошо поставленная опера.
— Козьма Иванов Семидубов, — сказал он, крепко сжимая горячими пальцами руку Самгина. Самгин встречал людей такого облика, и почти всегда это были люди типа Дронова или Тагильского,
очень подвижные, даже суетливые,
веселые. Семидубов катился по земле не спеша, осторожно, говорил вполголоса, усталым тенорком, часто повторяя одно и то же слово.
Она нашла ему прислугу, коренастую, рябую, остроглазую бабу,
очень ловкую, чистоплотную, но несколько излишне и запоздало
веселую; волосы на висках ее были седые.
— Нет, он вообще
веселый, но дома выдерживает стиль. У него нелады с женой, он женат. Она
очень богатая, дочь фабриканта. Говорят — она ему денег не дает, а он — ленив, делами занимается мало, стишки пишет, статейки в «Новом времени».
Было как-то странно, что этот коридор оканчивался изящно обставленным рестораном, в нем собралось десятка три угрюмых, унылых, сердитых и среди них один
веселый — Стратонов, в каком-то
очень домашнем, помятом костюме, в мягких сапогах.
Неточные совпадения
— Точно-с, Павел Иванович, — сказал Селифан, оборотясь с козел,
веселый, —
очень почтенный барин. Угостительный помещик! По рюмке шампанского выслал. Точно-с, и приказал от стола отпустить блюда — оченно хорошего блюда, деликатного скусу. Такого почтительного господина еще и не было.
«Гость, кажется,
очень неглупый человек, — думал хозяин, — степенен в словах и не щелкопер». И, подумавши так, стал он еще
веселее, точно как бы сам разогрелся от своего разговора и как бы празднуя, что нашел человека, готового слушать умные советы.
— У вас
очень мало самолюбия! — сказала она мне вчера. — Отчего вы думаете, что мне
веселее с Грушницким?
Он встретил своего гостя, по-видимому, с самым
веселым и приветливым видом, и только уже несколько минут спустя Раскольников, по некоторым признакам, заметил в нем как бы замешательство, — точно его вдруг сбили с толку или застали на чем-нибудь
очень уединенном и скрытном.
К концу ужина, когда дворецкий налил мне только четверть бокальчика шампанского из завернутой в салфетку бутылки и когда молодой человек настоял на том, чтобы он налил мне полный, и заставил меня его выпить залпом, я почувствовал приятную теплоту по всему телу, особенную приязнь к моему
веселому покровителю и чему-то
очень расхохотался.