Неточные совпадения
А через несколько дней, ночью, встав с постели, чтоб закрыть
окно, Клим увидал, что учитель и мать идут по дорожке сада; мама отмахивается от комаров концом голубого шарфа, учитель, встряхивая медными волосами, курит.
Свет луны был так маслянисто густ, что даже дым папиросы окрашивался в золотистый тон. Клим хотел крикнуть...
Проснулся он с тяжестью в голове и смутным воспоминанием о какой-то ошибке, о неосторожности, совершенной вчера. Комнату наполнял неприятно рассеянный, белесоватый
свет солнца, спрятанного в бескрасочной пустоте за
окном. Пришел Дмитрий, его мокрые, гладко причесанные волосы казались жирно смазанными маслом и уродливо обнажали красноватые глаза, бабье, несколько опухшее лицо. Уже по унылому взгляду его Клим понял, что сейчас он услышит нечто плохонькое.
Солнечный
свет, просеянный сквозь кисею занавесок на
окнах и этим смягченный, наполнял гостиную душистым теплом весеннего полудня.
Окна открыты, но кисея не колебалась, листья цветов на подоконниках — неподвижны. Клим Самгин чувствовал, что он отвык от такой тишины и что она заставляет его как-то по-новому вслушиваться в слова матери.
Скупо бросив несколько десятков тяжелых капель, туча прошла, гром стал тише, отдаленней, ярко взглянула в
окно луна, и
свет ее как бы толкнул все вокруг, пошевелилась мебель, покачнулась стена.
Дома, распорядясь, чтоб прислуга подала ужин и ложилась спать, Самгин вышел на террасу, посмотрел на реку, на золотые пятна
света из
окон дачи Телепневой. Хотелось пойти туда, а — нельзя, покуда не придет таинственная дама или барышня.
Напевая, Алина ушла, а Клим встал и открыл дверь на террасу, волна свежести и солнечного
света хлынула в комнату. Мягкий, но иронический тон Туробоева воскресил в нем не однажды испытанное чувство острой неприязни к этому человеку с эспаньолкой, каких никто не носит. Самгин понимал, что не в силах спорить с ним, но хотел оставить последнее слово за собою. Глядя в
окно, он сказал...
В
окно хлынул розоватый поток солнечного
света, Спивак закрыла глаза, откинула голову и замолчала, улыбаясь. Стало слышно, что Лидия играет. Клим тоже молчал, глядя в
окно на дымно-красные облака. Все было неясно, кроме одного: необходимо жениться на Лидии.
Человек передвинулся в полосу
света из
окна и пошел на Самгина, глядя в лицо его так требовательно, что Самгин встал и назвал свою фамилию, сообразив...
Желтые, жирные потоки
света из
окон храма вторгались во тьму над толпой, раздирали тьму, и по краям разрывов она светилась синевато, как лед.
Поцеловав его в лоб, она исчезла, и, хотя это вышло у нее как-то внезапно, Самгин был доволен, что она ушла. Он закурил папиросу и погасил огонь; на пол легла мутная полоса
света от фонаря и темный крест рамы; вещи сомкнулись; в комнате стало тесней, теплей. За
окном влажно вздыхал ветер, падал густой снег, город был не слышен, точно глубокой ночью.
На стене, по стеклу картины, скользнуло темное пятно. Самгин остановился и сообразил, что это его голова, попав в луч
света из
окна, отразилась на стекле. Он подошел к столу, закурил папиросу и снова стал шагать в темноте.
Она ушла, сердито шаркая туфлями. Самгин встал, снова осторожно посмотрел в
окно, в темноту; в ней ничего не изменилось, так же по стене скользил
свет фонаря.
Кутузов, задернув драпировку, снова явился в зеркале, большой, белый, с лицом очень строгим и печальным. Провел обеими руками по остриженной голове и, погасив
свет, исчез в темноте более густой, чем наполнявшая комнату Самгина. Клим, ступая на пальцы ног, встал и тоже подошел к незавешенному
окну. Горит фонарь, как всегда, и, как всегда, — отблеск огня на грязной, сырой стене.
Как это символично, что он слепнет», — думал Самгин, глядя в
окно, на мещанские домики, точно вымытые лунным
светом.
Когда назойливый стук в дверь разбудил Самгина, черные шарики все еще мелькали в глазах его, комнату наполнял холодный, невыносимо яркий
свет зимнего дня, —
света было так много, что он как будто расширил
окно и раздвинул стены. Накинув одеяло на плечи, Самгин открыл дверь и, в ответ на приветствие Дуняши, сказал...
Дом Зотовой — тоже одноэтажный, его пять
окон закрыты ставнями, в щели двух просачивались полоски
света, ложась лентами на густую тень дома.
Вагон осторожно дернуло, брякнули сцепления, Крэйтон приподнял занавеску
окна; деревья за
окном шевелились, точно стирая тьму со стекла, мутно проплыло пятно просеки, точно дорога к
свету.
Утром, выпив кофе, он стоял у
окна, точно на краю глубокой ямы, созерцая быстрое движение теней облаков и мутных пятен солнца по стенам домов, по мостовой площади. Там, внизу, как бы подчиняясь игре
света и тени, суетливо бегали коротенькие люди, сверху они казались почти кубическими, приплюснутыми к земле, плотно покрытой грязным камнем.
Самгин сел на нары.
Свет падал в камеру из квадратного
окна под потолком, падал мутной полосой, оставляя стены в сумраке. Тагильский сел рядом и тихонько спросил Самгина...
Вышли в коридор, остановились в углу около большого шкафа, высоко в стене было вырезано квадратное
окно, из него на двери шкафа падал
свет и отчетливо был слышен голос Ловцова...
Три квадратных
окна, ослепленные снегом, немного пропускали
света под низкий потолок, и в сероватом сумраке Самгину показалось, что пекарня тоже тесно набита людями.
Неточные совпадения
У нас теперь не то в предмете: // Мы лучше поспешим на бал, // Куда стремглав в ямской карете // Уж мой Онегин поскакал. // Перед померкшими домами // Вдоль сонной улицы рядами // Двойные фонари карет // Веселый изливают
свет // И радуги на снег наводят; // Усеян плошками кругом, // Блестит великолепный дом; // По цельным
окнам тени ходят, // Мелькают профили голов // И дам и модных чудаков.
Только одна половина его была озарена
светом, исходившим из
окон; видна была еще лужа перед домом, на которую прямо ударял тот же
свет.
— Вот говорит пословица: «Для друга семь верст не околица!» — говорил он, снимая картуз. — Прохожу мимо, вижу
свет в
окне, дай, думаю себе, зайду, верно, не спит. А! вот хорошо, что у тебя на столе чай, выпью с удовольствием чашечку: сегодня за обедом объелся всякой дряни, чувствую, что уж начинается в желудке возня. Прикажи-ка мне набить трубку! Где твоя трубка?
Из
окна повеяло свежестью. На дворе уже не так ярко светил
свет. Он вдруг взял фуражку и вышел.
Стараясь развязать снурок и оборотясь к
окну, к
свету (все
окна у ней были заперты, несмотря на духоту), она на несколько секунд совсем его оставила и стала к нему задом. Он расстегнул пальто и высвободил топор из петли, но еще не вынул совсем, а только придерживал правою рукой под одеждой. Руки его были ужасно слабы; самому ему слышалось, как они, с каждым мгновением, все более немели и деревенели. Он боялся, что выпустит и уронит топор… вдруг голова его как бы закружилась.