Неточные совпадения
Тогда несколько
десятков решительных людей, мужчин и женщин, вступили в единоборство с самодержавцем, два года охотились за ним, как за диким зверем, наконец убили его и тотчас же были преданы
одним из своих товарищей; он сам пробовал убить Александра Второго, но кажется, сам же и порвал провода мины, назначенной взорвать поезд царя. Сын убитого, Александр Третий, наградил покушавшегося на жизнь его отца званием почетного гражданина.
— Народовольцы, например. Да ведь это же перевод с мексиканского, это — Густав Эмар и Майн-Рид. Пистолеты стреляют мимо цели, мины — не взрываются, бомбешки рвутся из
десятка одна и — не вовремя.
— Чтоб рассказать вам содержание
одного аккорда, нужны
десятки слов.
Засовывая палец за воротник рубахи, он крутил шеей, освобождая кадык, дергал галстук с крупной в нем жемчужиной, выставлял вперед то
одну, то другую ногу, — он хотел говорить и хотел, чтоб его слушали. Но и все тоже хотели говорить, особенно коренастый старичок, искусно зачесавший от правого уха к левому через голый череп несколько
десятков волос.
Под эту голову становились
десятки, сотни людей, создавалось тысячерукое тело с
одной головой.
Озорниковато расталкивая публику, прошло
десятка три работниц с фабрики варенья;
одна из них, очень красивая, приплясывая, потряхивая пестрой юбкой, пела...
Проходя мимо лагерей, он увидал над гребнем ямы от солдатской палатки характерное лицо Ивана Дронова, расширенное неприятной, заигрывающей улыбкой. Голова Дронова обнажена, и встрепанные волосы почти
одного цвета с жухлым дерном. На
десяток шагов дальше от нее она была бы неразличима. Самгин прикоснулся рукою к шляпе и хотел пройти мимо, но Дронов закричал...
Самгин видел
десятки рук, поднятых вверх, дергавших лошадей за повода, солдат за руки, за шинели,
одного тащили за ноги с обоих боков лошади, это удерживало его в седле, он кричал, страшно вытаращив глаза, свернув голову направо; еще
один, наклонясь вперед, вцепился в гриву своей лошади, и ее вели куда-то, а четверых солдат уже не было видно.
— На Урале группочка парнишек эксы устраивала и после удачного поручили
одному из своих товарищей передать деньги, несколько
десятков тысяч, в Уфу, не то — серым, не то — седым, так называли они эсеров и эсдеков. А у парня — сапоги развалились, он взял из тысяч три целковых и купил сапоги. Передал деньги по адресу, сообщив, что три рубля — присвоил, вернулся к своим, а они его за присвоение трешницы расстреляли. Дико? Правильно! Отличные ребята. Понимали, что революция — дело честное.
Но вот из-за кулис, под яростный грохот и вой оркестра, выскочило
десятка три искусно раздетых девиц, в такт задорной музыки они начали выбрасывать из ворохов кружев и разноцветных лент голые ноги; каждая из них была похожа на огромный махровый цветок, ноги их трепетали, как пестики в лепестках, девицы носились по сцене с такой быстротой, что, казалось, у всех
одно и то же ярко накрашенное, соблазнительно улыбающееся лицо и что их гоняет по сцене бешеный ветер.
У него не было желания поискать в шести
десятках ‹тысяч› жителей города
одного или двух хотя бы менее интересных, чем Зотова.
Тут почему-то вспомнилась поговорка: «
Один — с сошкой, семеро — с ложкой», сказка «О семи Семионах, родных братьях». Цифра семь разбудила
десятки мелких мыслей, они надоедали, как мухи, и потребовалось значительное усилие, чтоб вернуться к «Вехам».
«Конечно, эта смелая книга вызовет шум. Удар в колокол среди ночи. Социалисты будут яростно возражать. И не
одни социалисты. “Свист и звон со всех сторон”. На поверхности жизни вздуется еще
десяток пузырей».
Он посидел еще
десяток минут, слушая, как в биллиардной яростно вьется, играет песня, а ее режет удалой свист, гремит смех, барабанят ноги плясунов, и уже неловко было сидеть
одному, как бы демонстрируя против веселья героев.
В большой столовой со множеством фаянса на стенах Самгина слушало
десятка два мужчин и дам, люди солидных объемов, только
один из них, очень тощий, но с круглым, как глобус, брюшком стоял на длинных ногах, спрятав руки в карманах, покачивая черноволосой головою, сморщив бледное, пухлое лицо в широкой раме черной бороды.
Самгин, почувствовав опасность, ответил не сразу. Он видел, что ответа ждет не
один этот, с курчавой бородой, а все три или четыре
десятка людей, стесненных в какой-то барской комнате, уставленной запертыми шкафами красного ‹дерева›, похожей на гардероб, среди которого стоит длинный стол. Закурив не торопясь папиросу, Самгин сказал...
Самгин обогнал
десятка три арестантов, окруженных тюремным конвоем с обнаженными саблями,
один из арестантов, маленький, шел на костылях, точно на ходулях.
Вдоль решетки Таврического сада шла группа людей,
десятка два, в центре, под конвоем трех солдат, шагали двое:
один без шапки, высокий, высоколобый, лысый, с широкой бородой медного блеска, борода встрепана, широкое лицо измазано кровью, глаза полуприкрыты, шел он, согнув шею, а рядом с ним прихрамывал, качался тоже очень рослый, в шапке, надвинутой на брови, в черном полушубке и валенках.
Было как-то странно, что этот коридор оканчивался изящно обставленным рестораном, в нем собралось
десятка три угрюмых, унылых, сердитых и среди них
один веселый — Стратонов, в каком-то очень домашнем, помятом костюме, в мягких сапогах.
Неточные совпадения
Дело требовало большой внимательности: оно состояло в подбирании из нескольких
десятков дюжин карт
одной талии, но самой меткой, на которую можно было бы понадеяться, как на вернейшего друга.
— Ну, что ж ты расходилась так? Экая занозистая! Ей скажи только
одно слово, а она уж в ответ
десяток! Поди-ка принеси огоньку запечатать письмо. Да стой, ты схватишь сальную свечу, сало дело топкое: сгорит — да и нет, только убыток, а ты принеси-ка мне лучинку!
— Я дивлюсь, как они вам
десятками не снятся. Из
одного христианского человеколюбия хотел: вижу, бедная вдова убивается, терпит нужду… да пропади и околей со всей вашей деревней!..
Чуткий нос его слышал за несколько
десятков верст, где была ярмарка со всякими съездами и балами; он уж в
одно мгновенье ока был там, спорил и заводил сумятицу за зеленым столом, ибо имел, подобно всем таковым, страстишку к картишкам.
— Довольно верное замечание, — ответил тот, — в этом смысле действительно все мы, и весьма часто, почти как помешанные, с маленькою только разницей, что «больные» несколько больше нашего помешаны, потому тут необходимо различать черту. А гармонического человека, это правда, совсем почти нет; на
десятки, а может, и на многие сотни тысяч по
одному встречается, да и то в довольно слабых экземплярах…