Неточные совпадения
Заметив, что взрослые всегда ждут от него чего-то, чего нет у других детей, Клим старался, после вечернего чая, возможно больше посидеть со взрослыми у потока
слов, из которого он черпал мудрость. Внимательно слушая бесконечные споры, он хорошо научился выхватывать
слова, которые особенно царапали его слух, а потом спрашивал отца о значении этих
слов. Иван Самгин с радостью
объяснял, что такое мизантроп, радикал, атеист, культуртрегер, а
объяснив и лаская сына, хвалил его...
Он употреблял церковнославянские
слова: аще, ибо, паче, дондеже, поелику, паки и паки; этим он явно, но не очень успешно старался рассмешить людей. Он восторженно рассказывал о красоте лесов и полей, о патриархальности деревенской жизни, о выносливости баб и уме мужиков, о душе народа, простой и мудрой, и о том, как эту душу отравляет город. Ему часто приходилось
объяснять слушателям незнакомые им
слова: па́морха, мурцовка, мо́роки, сугрев, и он не без гордости заявлял...
А когда он
объяснил свои
слова, она сказала...
Более удачно гасились эти призрачные огни
словами большеголового составителя популярно-научных книжек; однажды во флигеле у Катина он пламенно доказывал, что мысль и воля человека — явления электрохимические и что концентрация воль вокруг идеи может создавать чудеса, именно такой концентрацией следует
объяснить наиболее динамические эпохи...
И, охнув, когда Клим пожал ей руку,
объяснила, что у нее ревматизм. Торопливо, мелкими
словами она стала расспрашивать о Варавке, но вошла пышная девица, обмахивая лицо, как веером, концом толстой косы золотистого цвета, и сказала густым альтом...
Это
слово вполне удовлетворительно
объясняло Самгину катастрофу, о которой не хотелось думать.
— Дьякон, говорите? — спросил Митрофанов. — Что же он — пьяница? Эдакие
слова в пьяном виде говорят, —
объяснил он, выпил водки, попросил: — Довольно, Варвара Кирилловна, не наливайте больше, напьюсь.
Для него это
слово было решающим, оно до конца
объясняло торжественность, с которой Москва выпустила из домов своих людей всех сословий хоронить убитого революционера.
— Сочувствуешь, — сказала она, как бы написав
слово крупным почерком, и
объяснила его сама себе: — Сочувствовать — значит чувствовать наполовину. Чайку выпьем?
Вдохновляясь, поспешно нанизывая
слово на
слово, размахивая руками, он долго и непонятно
объяснял различие между смыслом и причиной, — острые глазки его неуловимо быстро меняли выражение, поблескивая жалобно и сердито, ласково и хитро. Седобородый, наморщив переносье, открывал и закрывал рот, желая что-то сказать, но ему мешала оса, летая пред его широким лицом. Третий мужик, отломив от ступени большую гнилушку, внимательно рассматривал ее.
«Говорит, как деревенская баба…» И вслед за этим почувствовал, что ему необходимо уйти, сейчас же, — последними
словами она точно вытеснила, выжала из него все мысли и всякие желания. Через минуту он торопливо прощался,
объяснив свою поспешность тем, что — забыл: у него есть неотложное дело.
Она вопросительно посмотрела на него, ожидая еще каких-то
слов, но не дождалась и
объяснила...
— Елена Викентьевна шутит, —
объяснил Пыльников, но
слова его звучали вопросительно.
«Харламов, — думал Клим Иванович Самгин, и в памяти его звучали шутливые, иронические
слова, которыми Харламов
объяснял Елене намерения большевиков: “Все, что может гореть, — горит только тогда, когда нагрето до определенной температуры и лишь при условии достаточного притока кислорода.
Неточные совпадения
Чичиков увидел, что старуха хватила далеко и что необходимо ей нужно растолковать, в чем дело. В немногих
словах объяснил он ей, что перевод или покупка будет значиться только на бумаге и души будут прописаны как бы живые.
Чичиков постарался
объяснить, что его соболезнование совсем не такого рода, как капитанское, и что он не пустыми
словами, а делом готов доказать его и, не откладывая дела далее, без всяких обиняков, тут же изъявил готовность принять на себя обязанность платить подати за всех крестьян, умерших такими несчастными случаями. Предложение, казалось, совершенно изумило Плюшкина. Он, вытаращив глаза, долго смотрел на него и наконец спросил:
Возвратясь в крепость, я рассказал Максиму Максимычу все, что случилось со мною и чему был я свидетель, и пожелал узнать его мнение насчет предопределения. Он сначала не понимал этого
слова, но я
объяснил его как мог, и тогда он сказал, значительно покачав головою:
А что касается веника, досок, двух кирпичей, днища бочки и двух полен, которые он держит у себя в комнате, так ему без них в хозяйстве обойтись нельзя, а почему — он не
объяснял; далее, что пыль и пауки ему не мешают и,
словом, что он не сует носа к ним в кухню, следовательно, не желает, чтоб и его трогали.
— Прости меня, но я радуюсь этому, — перебил Вронский. — Ради Бога, дай мне договорить, — прибавил он, умоляя ее взглядом дать ему время
объяснить свои
слова. — Я радуюсь, потому что это не может, никак не может оставаться так, как он предполагает.