Неточные совпадения
Минуту,
две оба молчали. Потом Лидия тихо напомнила...
Он лениво опустился на песок, уже сильно согретый солнцем, и стал вытирать стекла очков, наблюдая за Туробоевым, который все еще стоял, зажав бородку свою
двумя пальцами и помахивая серой шляпой в лицо свое. К нему подошел Макаров, и вот
оба они тихо идут в сторону мельницы.
И, нервно схватив бутылку со стола, налил в стакан свой пива. Три бутылки уже были пусты. Клим ушел и, переписывая бумаги, прислушивался к невнятным голосам Варавки и Лютова. Голоса у
обоих были почти одинаково высокие и порою так странно взвизгивали, как будто сердились, тоскуя,
две маленькие собачки, запертые в комнате.
Варвара молчала, но по глазам ее Самгин видел, что она была бы счастлива, если б он сделал это. И, заставив ее раза
два повторить предложение Анфимьевны, Клим поселился в комнате Лидии и Любаши, оклеенной для него новыми
обоями, уютно обставленной старинной мебелью дяди Хрисанфа.
Жила-была дама, было у нее
два мужа,
Один — для тела, другой — для души.
И вот начинается драма: который хуже?
Понять она не умела,
оба — хороши!
Гроб торопливо несли
два мужика в полушубках,
оба, должно быть, только что из деревни: один — в серых растоптанных валенках, с котомкой на спине, другой — в лаптях и пестрядинных штанах, с черной заплатой на правом плече.
Выстрел повторился.
Оба замолчали, ожидая третьего. Самгин раскуривал папиросу, чувствуя, что в нем что-то ноет, так же, как стекла в окне. Молчали минуту,
две. Лютов надел шапку на колено и продолжал, потише, озабоченно...
— Ах, оставь, — сердито откликнулся Самгин. Минуту,
две оба молчали, неподвижно сидя друг против друга. Самгин курил, глядя в окно, там блестело шелковое небо, луна освещала беломраморные крыши, — очень знакомая картина.
Неточные совпадения
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что
оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе во всех присутственных местах.] и
двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
На письменном столе перед диваном — портфель, банка с одеколоном, сургуч, зубные щетки, новый календарь и
два какие-то романа,
оба вторые тома.
Чичиков кинул вскользь
два взгляда: комната была обвешана старенькими полосатыми
обоями; картины с какими-то птицами; между окон старинные маленькие зеркала с темными рамками в виде свернувшихся листьев; за всяким зеркалом заложены были или письмо, или старая колода карт, или чулок; стенные часы с нарисованными цветами на циферблате… невмочь было ничего более заметить.
«Непонятно!» — подумал про себя Чичиков и отправился тут же к председателю палаты, но председатель палаты так смутился, увидя его, что не мог связать
двух слов, и наговорил такую дрянь, что даже им
обоим сделалось совестно.
Местами был он в один этаж, местами в
два; на темной крыше, не везде надежно защищавшей его старость, торчали
два бельведера, один против другого,
оба уже пошатнувшиеся, лишенные когда-то покрывавшей их краски.