Неточные совпадения
Постепенно начиналась скептическая критика «значения личности в процессе творчества истории», — критика, которая через десятки лет уступила место неумеренному восторгу пред новым героем, «белокурой бестией» Фридриха Ницше. Люди быстро
умнели и, соглашаясь с Спенсером, что «из свинцовых инстинктов
не выработаешь золотого поведения», сосредоточивали силы и таланты свои на «самопознании», на вопросах индивидуального бытия. Быстро подвигались к приятию лозунга «наше время —
не время широких задач».
Несомненно, это был самый
умный человек, он никогда ни с кем
не соглашался и всех учил, даже Настоящего Старика, который жил тоже несогласно со всеми, требуя, чтоб все шли одним путем.
Борис бегал в рваных рубашках, всклоченный, неумытый. Лида одевалась хуже Сомовых, хотя отец ее был богаче доктора. Клим все более ценил дружбу девочки, — ему нравилось молчать, слушая ее милую болтовню, — молчать, забывая о своей обязанности говорить
умное,
не детское.
И отходил прочь. Он хотел показать, что его покорность была только снисхождением
умного, что он хочет и умеет быть независимым и выше всех милых глупостей. Но этого никто
не понимал, а Борис бойко кричал...
Лидия смотрела на него искоса и хмурилась, Сомовы и Алина, видя измену Лидии, перемигивались, перешептывались, и все это наполняло душу Клима едкой грустью. Но мальчик утешал себя догадкой: его
не любят, потому что он
умнее всех, а за этим утешением, как тень его, возникала гордость, являлось желание поучать, критиковать; он находил игры скучными и спрашивал...
Клим думал, но
не о том, что такое деепричастие и куда течет река Аму-Дарья, а о том, почему, за что
не любят этого человека. Почему
умный Варавка говорит о нем всегда насмешливо и обидно? Отец, дедушка Аким, все знакомые, кроме Тани, обходили Томилина, как трубочиста. Только одна Таня изредка спрашивала...
—
Не забывай, Иван, что, когда человек — говорит мало, — он кажется
умнее.
Он видел себя
умнее всех в классе, он уже прочитал
не мало таких книг, о которых его сверстники
не имели понятия, он чувствовал, что даже мальчики старше его более дети, чем он.
Клим согласно кивнул головою, ему очень понравились слова матери. Он признавал, что Макаров, Дронов и еще некоторые гимназисты
умнее его на словах, но сам был уверен, что он
умнее их
не на словах, а как-то иначе, солиднее, глубже.
— Эта девчурка была бы лучше и
умнее,
не будь она такой красавицей.
Когда она скрылась, Клима потянуло за нею, уже
не с тем, чтоб говорить
умное, а просто, чтоб идти с нею рядом. Это был настолько сильный порыв, что Клим вскочил, пошел, но на дворе раздался негромкий, но сочный возглас Алины...
— Мир делится на людей
умнее меня — этих я
не люблю — и на людей глупее меня — этих презираю.
В минуты таких размышлений наедине с самим собою Клим чувствовал себя
умнее, крепче и своеобразней всех людей, знакомых ему. И в нем постепенно зарождалось снисходительное отношение к ним,
не чуждое улыбчивой иронии, которой он скрытно наслаждался. Уже и Варавка порою вызывал у него это новое чувство, хотя он и деловой человек, но все-таки чудаковатый болтун.
— Это у них каждую субботу. Ты обрати внимание на Кутузова, — замечательно
умный человек! Туробоев тоже оригинал, но в другом роде. Из училища правоведения ушел в университет, а лекций
не слушает, форму
не носит.
Все чаще Клим думал, что Нехаева образованнее и
умнее всех в этой компании, но это,
не сближая его с девушкой, возбуждало в нем опасение, что Нехаева поймет в нем то, чего ей
не нужно понимать, и станет говорить с ним так же снисходительно, небрежно или досадливо, как она говорит с Дмитрием.
— Чем ярче, красивее птица — тем она глупее, но чем уродливей собака — тем
умней. Это относится и к людям: Пушкин был похож на обезьяну, Толстой и Достоевский
не красавцы, как и вообще все умники.
—
Не из тех людей, которые возбуждают мое уважение, но — любопытен, — ответил Туробоев, подумав и тихонько. — Он очень зло сказал о Кропоткине, Бакунине, Толстом и о праве купеческого сына добродушно поболтать. Это — самое
умное, что он сказал.
— Учу я, господин, вполне согласно с наукой и сочинениями Льва Толстого, ничего вредного в моем поучении
не содержится. Все очень просто: мир этот, наш, весь — дело рук человеческих; руки наши —
умные, а башки — глупые, от этого и горе жизни.
— Ты —
умный, но — чего-то
не понимаешь. Непонимающие нравятся мне больше понимающих, но ты… У тебя это
не так. Ты хорошо критикуешь, но это стало твоим ремеслом. С тобою — скучно. Я думаю, что и тебе тоже скоро станет скучно.
— Есть во всех этих прелестях что-то… вдовье, — говорил Иноков. — Знаете: пожилая и будто
не очень
умная вдова, сомнительной красы, хвастается приданым, мужчину соблазнить на брак хочет…
Затем Самгин почувствовал, что никогда еще
не был он таким хорошим,
умным и почти до слез несчастным, как в этот странный час, в рядах людей, до немоты очарованных старой, милой ведьмой, явившейся из древних сказок в действительность, хвастливо построенную наскоро и напоказ.
— Для знакомой собаки. У меня, батенька, «влеченье, род недуга» к бездомным собакам. Такой
умный, сердечный зверь и —
не оценен! Заметьте, Самгин, никто
не умеет любить человека так, как любят собаки.
— Намекните-ка вашей корреспондентке, что она девица неосторожная и даже —
не очень
умная. Таких писем
не поручают перевозить чужим людям. Она должна была сказать мне о содержании письма.
Были часы, когда Климу казалось, что он нашел свое место, свою тропу. Он жил среди людей, как между зеркал, каждый человек отражал в себе его, Самгина, и в то же время хорошо показывал ему свои недостатки. Недостатки ближних очень укрепляли взгляд Клима на себя как на человека
умного, проницательного и своеобразного. Человека более интересного и значительного, чем сам он, Клим еще
не встречал.
— Да, — тут многое от церкви, по вопросу об отношении полов все вообще мужчины мыслят более или менее церковно. Автор —
умный враг и — прав, когда он говорит о «
не тяжелом, но губительном господстве женщины». Я думаю, у нас он первый так решительно и верно указал, что женщина бессознательно чувствует свое господство, свое центральное место в мире. Но сказать, что именно она является первопричиной и возбудителем культуры, он, конечно,
не мог.
— В деревне я чувствовала, что, хотя делаю работу объективно необходимую, но
не нужную моему хозяину и он терпит меня, только как ворону на огороде. Мой хозяин безграмотный, но по-своему
умный мужик, очень хороший актер и человек, который чувствует себя первейшим, самым необходимым работником на земле. В то же время он догадывается, что поставлен в ложную, унизительную позицию слуги всех господ. Науке, которую я вколачиваю в головы его детей, он
не верит: он вообще неверующий…
И,
не ожидая согласия Клима, он повернул его вокруг себя с ловкостью и силой, неестественной в человеке полупьяном. Он очень интересовал Самгина своею позицией в кружке Прейса, позицией человека, который считает себя
умнее всех и подает свои реплики, как богач милостыню. Интересовала набалованность его сдобного, кокетливого тела, как бы нарочно созданного для изящных костюмов, удобных кресел.
—
Не понимаю вопроса, — сказал Клим. Он чувствовал себя
умнее жандарма, и поэтому жандарм нравился ему своей прямолинейностью, убежденностью и даже физически был приятен, такой крепкий, стремительный.
На его место присылают из Петербурга или из Москвы какого-то Васильева; тоже, должно быть, осел,
умного человека в такой чертов угол
не пошлют.
— Хотя — сознаюсь: на первых двух допросах боялась я, что при обыске они нашли один адрес. А в общем я ждала, что все это будет как-то серьезнее,
умнее. Он мне говорит: «Вот вы Лассаля читаете». — «А вы, спрашиваю,
не читали?» — «Я, говорит, эти вещи читаю по обязанности службы, а вам, девушке, — зачем?» Так и сказал.
И уж если он когда-нибудь почувствует желание рассказать себя, он расскажет это
не ей, а женщине более
умной, чем она, интересной и тонко чувствующей.
— Идиотский город, восемьдесят пять процентов жителей — идиоты, десять — жулики, процента три — могли бы работать, если б им
не мешала администрация, затем идут страшно
умные, а потому ни к черту
не годные мечтатели…
— Ой, Клим, — пожалуйста,
не надо ничего…
умного!
— Я понимаю: ты —
умный, тебя раздражает, что я
не умею рассказывать. Но —
не могу я! Нет же таких слов! Мне теперь кажется, что я видела этот сон
не один раз, а — часто. Еще до рождения видела, — сказала она, уже улыбаясь. — Даже — до потопа!
— Очень
умные оба, — сказала она и кратко сообщила, что работа в городе идет довольно успешно, есть своя маленькая типография, но, разумеется,
не хватает литературы, мало денег.
— Ну, чать, у нас есть умные-то люди,
не всех в Сибирь загнали! Вот хоть бы тебя взять. Да мало ли…
Но его чудесный, красноречивый, дьявольски
умный голос звучит с потрясающей силой, — таким Самгин еще никогда
не слышал этот неисчерпаемый голос.
— Ну вот, хоть один
умный человек нашелся, — сквозь зубы, низким голосом заговорила она. — Ты, Клим, проводишь меня на кладбище. А ты, Лютов,
не ходи! Клим и Макаров пойдут. — Слышишь?
— Я — усмиряю, и меня — тоже усмиряют. Стоит предо мной эдакий великолепный старичище, морда —
умная, честная морда — орел! Схватил я его за бороду, наган — в нос. «Понимаешь?», говорю. «Так точно, ваше благородие, понимаю, говорит, сам — солдат турецкой войны, крест, медали имею, на усмирение хаживал, мужиков порол, стреляйте меня, — достоин! Только, говорит, это делу
не поможет, ваше благородие, жить мужикам — невозможно, бунтовать они будут, всех
не перестреляете». Н-да… Вот — морда, а?
— Совершенно
не понимаю, как ты можешь петь по его нотам? Ты даже и
не знаком с ним. И вдруг ты, такой
умный… черт знает что это!
Проводив Клима до его квартиры, она зашла к Безбедову пить чай. Племянник ухаживал за нею с бурным и почтительным восторгом слуги, влюбленного в хозяйку, счастливого тем, что она посетила его. В этом суетливом восторге Самгин чувствовал что-то фальшивое, а Марина добродушно высмеивала племянника, и было очень странно, что она, такая
умная,
не замечает его неискренности.
— Жил в этом доме старичишка
умный, распутный и великий скаред. Безобразно скуп, а трижды в год переводил по тысяче рублей во Францию, в бретонский городок — вдове и дочери какого-то нотариуса. Иногда поручал переводы мне. Я спросила: «Роман?» — «Нет, говорит, только симпатия». Возможно, что
не врал.
— А она —
умная! Она смеется, — сказал Самгин и остатком неомраченного сознания понял, что он, скандально пьянея, говорит глупости. Откинувшись на спинку стула, он закрыл глаза, сжал зубы и минуту, две слушал грохот барабана, гул контрабаса, веселые вопли скрипок. А когда он поднял веки — Брагина уже
не было, пред ним стоял официант, предлагая холодную содовую воду, спрашивая дружеским тоном...
— Понятней для меня ты
не стала, — пробормотал Самгин с досадой, но и с печалью. — Такая
умная, красивая. Подавляюще красивая…
— Ну — вас
не обманешь! Верно, мне — стыдно, живу я, как скот. Думаете, —
не знаю, что голуби — ерунда? И девки — тоже ерунда. Кроме одной, но она уж наверное — для обмана! Потому что — хороша! И может меня в руки взять. Жена была тоже хороша и —
умная, но — тетка
умных не любит…
Но когда, дома, он вымылся, переоделся и с папиросой в зубах сел к чайному столу, — на него как будто облако спустилось, охватив тяжелой, тревожной грустью и даже
не позволяя одевать мысли в слова. Пред ним стояли двое: он сам и нагая, великолепная женщина.
Умная женщина, это — бесспорно.
Умная и властная.
Однако я понимаю: революцию на сучок
не повесить, а Столыпин — весьма провинциальный дурак: он бы сначала уступил, а потом понемножку отнял, как делают
умные хозяева.
«Дома у меня — нет, — шагая по комнате, мысленно возразил Самгин. — Его нет
не только в смысле реальном: жена, дети, определенный круг знакомств, приятный друг,
умный человек, приблизительно равный мне, — нет у меня дома и в смысле идеальном, в смысле внутреннего уюта… Уот Уитмэн сказал, что человеку надоела скромная жизнь, что он жаждет грозных опасностей, неизведанного, необыкновенного… Кокетство анархиста…
— Безошибочное чутье на врага.
Умная душа. Вы — помните ее? Котенок. Маленькая, мягкая. И — острое чувство брезгливости ко всякому негодяйству. Был случай: решили извинить человеку поступок весьма дрянненький, но вынужденный комбинацией некоторых драматических обстоятельств личного характера. «Прощать —
не имеете права», — сказала она и хотя
не очень логично, но упорно доказывала, что этот герой товарищеского отношения —
не заслуживает. Простили. И лагерь врагов приобрел весьма неглупого негодяя.
Он чувствовал желание повторить вслух ее фразу — «несчастье быть
умнее своего времени», но —
не сделал этого.