Неточные совпадения
— Ну, пусть
не так! — равнодушно соглашался Дмитрий, и Климу казалось, что, когда брат рассказывает даже именно так, как было, он все равно
не верит в то, что говорит. Он
знал множество глупых и смешных анекдотов, но рассказывал
не смеясь, а как бы даже конфузясь. Вообще в нем явилась непонятная Климу озабоченность, и людей на
улицах он рассматривал таким испытующим взглядом, как будто считал необходимым понять каждого из шестидесяти тысяч жителей города.
Ушел. Диомидов лежал, закрыв глаза, но рот его открыт и лицо снова безмолвно кричало. Можно было подумать: он открыл рот нарочно, потому что
знает: от этого лицо становится мертвым и жутким. На
улице оглушительно трещали барабаны, мерный топот сотен солдатских ног сотрясал землю. Истерически лаяла испуганная собака. В комнате было неуютно,
не прибрано и душно от запаха спирта. На постели Лидии лежит полуидиот.
— Вот что: сделано предложение — в воскресенье всем порядочным людям быть на
улицах. Необходимы честные свидетели. Черт
знает что может быть. Если вы
не уедете и
не прочь…
Этой части города он
не знал, шел наугад, снова повернул в какую-то
улицу и наткнулся на группу рабочих, двое были удобно, головами друг к другу, положены к стене, под окна дома, лицо одного — покрыто шапкой: другой, небритый, желтоусый, застывшими глазами смотрел в сизое небо, оно крошилось снегом; на каменной ступени крыльца сидел пожилой человек в серебряных очках, толстая женщина, стоя на коленях, перевязывала ему ногу выше ступни, ступня была в крови, точно в красном носке, человек шевелил пальцами ноги, говоря негромко, неуверенно...
В быстрой смене шумных дней явился на два-три часа Кутузов. Самгин столкнулся с ним на
улице, но
не узнал его в человеке, похожем на деревенского лавочника. Лицо Кутузова было стиснуто меховой шапкой с наушниками, полушубок на груди покрыт мучной и масляной коркой грязи, на ногах — серые валяные сапоги, обшитые кожей. По этим сапогам Клим и вспомнил, войдя вечером к Спивак, что уже видел Кутузова у ворот земской управы.
—
Знаете, это все-таки — смешно! Вышли на
улицу, устроили драку под окнами генерал-губернатора и ушли,
не предъявив никаких требований. Одиннадцать человек убито, тридцать два — ранено. Что же это? Где же наши партии? Где же политическое руководство массами, а?
Его волновала жалость к этим людям, которые
не знают или забыли, что есть тысячеглавые толпы, что они ходят по
улицам Москвы и смотрят на все в ней глазами чужих. Приняв рюмку из руки Алины, он ей сказал...
Он видел, что какие-то разношерстные люди строят баррикады, которые, очевидно, никому
не мешают, потому что никто
не пытается разрушать их, видел, что обыватель освоился с баррикадами, уже привык ловко обходить их; он
знал, что рабочие Москвы вооружаются, слышал, что были случаи столкновений рабочих и солдат, но он
не верил в это и солдат на
улице не встречал, так же как
не встречал полицейских.
«Короче, потому что быстро хожу», — сообразил он. Думалось о том, что в городе живет свыше миллиона людей, из них — шестьсот тысяч мужчин, расположено несколько полков солдат, а рабочих, кажется, менее ста тысяч, вооружено из них, говорят,
не больше пятисот. И эти пять сотен держат весь город в страхе. Горестно думалось о том, что Клим Самгин, человек, которому ничего
не нужно, который никому
не сделал зла, быстро идет по
улице и
знает, что его могут убить. В любую минуту. Безнаказанно…
— Вижу, что ты к беседе по душам
не расположен, — проговорил он, усмехаясь. — А у меня времени нет растрясти тебя. Разумеется, я — понимаю: конспирация! Третьего дня Инокова встретил на
улице, окликнул даже его, но он меня
не узнал будто бы. Н-да. Между нами — полковника-то Васильева он ухлопал, — факт! Ну, что ж, — прощай, Клим Иванович! Успеха! Успехов желаю.
Он почти неделю
не посещал Дронова и
не знал, что Юрин помер, он встретил процессию на
улице. Зимою похороны особенно грустны, а тут еще вспомнились похороны Варвары: день такой же враждебно холодный, шипел ветер, сеялся мелкий, колючий снег, точно так же навстречу катафалку и обгоняя его, но как бы
не замечая, поспешно шагали равнодушные люди, явилась та же унылая мысль...
Неточные совпадения
Сам же он во всю жизнь свою
не ходил по другой
улице, кроме той, которая вела к месту его службы, где
не было никаких публичных красивых зданий;
не замечал никого из встречных, был ли он генерал или князь; в глаза
не знал прихотей, какие дразнят в столицах людей, падких на невоздержанье, и даже отроду
не был в театре.
Знаю,
знаю тебя, голубчик; если хочешь, всю историю твою расскажу: учился ты у немца, который кормил вас всех вместе, бил ремнем по спине за неаккуратность и
не выпускал на
улицу повесничать, и был ты чудо, а
не сапожник, и
не нахвалился тобою немец, говоря с женой или с камрадом.
— Я Родион Романыч Раскольников, бывший студент, а живу в доме Шиля, здесь в переулке, отсюда недалеко, в квартире нумер четырнадцать. У дворника спроси… меня
знает. — Раскольников проговорил все это как-то лениво и задумчиво,
не оборачиваясь и пристально смотря на потемневшую
улицу.
— Непременно помешалась! — говорил он Раскольникову, выходя с ним на
улицу, — я только
не хотел пугать Софью Семеновну и сказал: «кажется», но и сомнения нет. Это, говорят, такие бугорки, в чахотке, на мозгу вскакивают; жаль, что я медицины
не знаю. Я, впрочем, пробовал ее убедить, но она ничего
не слушает.
Он повстречался с нею при входе на мост, но прошел мимо,
не рассмотрев ее. Дунечка еще никогда
не встречала его таким на
улице и была поражена до испуга. Она остановилась и
не знала: окликнуть его или нет? Вдруг она заметила поспешно подходящего со стороны Сенной Свидригайлова.