Неточные совпадения
— Это — пустяки, будто
немец — прирожденный философ, это — ерунда-с! — понизив голос и очень быстро
говорил Лютов, и у него подгибались ноги.
Говоря, Долганов смотрел на Клима так, что Самгин понял: этот чудак настраивается к бою; он уже обеими руками забросил волосы на затылок, и они вздыбились там некрасивой кучей. Вообще волосы его лежали на голове неровно, как будто череп Долганова имел форму шляпки кованого гвоздя. Постепенно впадая в тон проповедника, он обругал Трейчке, Бисмарка, еще каких-то уже незнакомых Климу
немцев, чувствовалось, что он привык и умеет ораторствовать.
— Вообще выходило у него так, что интеллигенция — приказчица рабочего класса, не более, —
говорил Суслов, морщась, накладывая ложкой варенье в стакан чаю. — «Нет, сказал я ему, приказчики революций не делают, вожди, вожди нужны, а не приказчики!» Вы, марксисты, по дурному примеру
немцев, действительно становитесь в позицию приказчиков рабочего класса, но у
немцев есть Бебель, Адлер да — мало ли? А у вас — таких нет, да и не дай бог, чтоб явились… провожать рабочих в Кремль, на поклонение царю…
— Не понимаю. Был у
немцев такой пастор… Штекер, кажется, но — это не похоже. А впрочем, я плохо осведомлен, может, и похоже. Некоторые… знатоки дела
говорят: повторение опыта Зубатова, но в размерах более грандиозных. Тоже как будто неверно. Во всяком случае — замечательно! Я как раз еду на проповедь попа, — не хотите ли?
Надо брать пример с
немцев, у них рост социализма идет нормально, путем отбора лучших из рабочего класса и включения их в правящий класс, —
говорил Попов и, шагнув, задел ногой ножку кресла, потом толкнул его коленом и, наконец, взяв за спинку, отставил в сторону.
— Думаешь: немецкие эсдеки помешают? Конечно, они — сила. Да ведь не одни
немцы воевать-то хотят… а и французы и мы… Демократия, — сказал он, усмехаясь. — Помнишь, мы с тобой
говорили о демократии?
Знакомый помощник частного пристава жаловался мне: «Война только что началась, а уж
говорят о воровстве: сейчас задержали человека, который уверял публику, что ломают дом с разрешения начальства за то, что хозяин дома, интендант, сорок тысяч солдатских сапог украл и
немцам продал».
Государственная дума торжественно зачеркнула все свои разногласия с правительством, патриотически манифестируют студенты, из провинций на имя царя летят сотни телеграмм, в них говорится о готовности к битве и уверенности в победе, газетами сообщаются факты «свирепости тевтонов», литераторы в прозе и в стихах угрожают
немцам гибелью и всюду хвалебно
говорят о героизме донского казака Козьмы Крючкова, который изрубил шашкой и пронзил пикой одиннадцать немецких кавалеристов.
Пропустив эти фразы мимо ушей, Самгин заговорил об отношении германцев к славянам и,
говоря, вдруг заметил, что в нем быстро разгорается враждебное чувство к
немцам. Он никогда не испытывал такого чувства и был даже смущен тем, что оно пряталось, тлело где-то в нем и вот вдруг вспыхнуло.
— Их ученые, историки нередко заявляли, что славяне — это удобрение, грубо
говоря — навоз для
немцев, и что к нам можно относиться, как американцы относятся к неграм…
Конечно, это — как вы вчерась
говорили —
немцы, русских не любят, да — ведь какие немцы-то?
— У нас тут
говорят, что намерение царя — возместить
немцам за ихнюю помеху в турецкой войне.
— Приятно было слышать, что и вы отказались от иллюзий пятого года, —
говорил он, щупая лицо Самгина пристальным взглядом наглых, но уже мутноватых глаз. — Трезвеем. Спасибо
немцам — бьют. Учат. О классовой революции мечтали, а про врага-соседа и забыли, а он вот напомнил.
— По пьяному делу. Воюем, а? — спросил он, взмахнув стриженой, ежовой головой. — Кошмар! В 12-м году Ванновский
говорил, что армия находится в положении бедственном: обмундирование плохое, и его недостаточно, ружья устарели, пушек — мало, пулеметов — нет, кормят солдат подрядчики, и — скверно, денег на улучшение продовольствия — не имеется, кредиты — запаздывают, полки — в долгах. И при всем этом — втюрились в драку ради защиты Франции от второго разгрома
немцами.
— Я не склонен преувеличивать заслуги Англии в истории Европы в прошлом, но теперь я
говорю вполне уверенно: если б Англия не вступила в бой за Францию,
немцы уже разбили бы ее, грабили, зверски мучили и то же самое делали бы у вас… с вами.
Неточные совпадения
— Управитель так и оторопел,
говорит: «Что вам угодно?» — «А!
говорят, так вот ты как!» И вдруг, с этим словом, перемена лиц и физиогномии… «За делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел
немец в тюрьме.
— Слышь, мужика Кошкарев барин одел,
говорят, как
немца: поодаль и не распознаешь, — выступает по-журавлиному, как
немец. И на бабе не то чтобы платок, как бывает, пирогом или кокошник на голове, а немецкий капор такой, как немки ходят, знашь, в капорах, — так капор называется, знашь, капор. Немецкий такой капор.
— «А и в самом деле», —
говорят, и сполупьяна, небритые и заспанные, как были, на телеги да к
немцу…
Француз или
немец век не смекнет и не поймет всех его особенностей и различий; он почти тем же голосом и тем же языком станет
говорить и с миллионщиком, и с мелким табачным торгашом, хотя, конечно, в душе поподличает в меру перед первым.
Чтобы как-нибудь от них отделаться, он и
говорит: «Вы бы, господа, заехали к княжому управителю
немцу: он недалеко отсюда и вас ждет».