Неточные совпадения
Он именно «настоящий старик» и даже сидит опираясь обеими руками
на палку, как сидят старики
на скамьях городского сада.
Клим сел
на скамью и долго сидел, ни о чем не думая, видя пред собою только лица Игоря и Варавки, желая, чтоб Игоря хорошенько высекли, а Лидию…
Да, она была там, сидела
на спинке чугунной садовой
скамьи, под навесом кустов. Измятая темнотой тонкая фигурка девочки бесформенно сжалась, и было в ней нечто отдаленно напоминавшее большую белую птицу.
Особенно укрепила его в этом странная сцена в городском саду. Он сидел с Лидией
на скамье в аллее старых лип; косматое солнце спускалось в хаос синеватых туч, разжигая их тяжелую пышность багровым огнем.
На реке колебались красновато-медные отсветы, краснел дым фабрики за рекой, ярко разгорались алым золотом стекла киоска, в котором продавали мороженое. Осенний, грустный холодок ласкал щеки Самгина.
Вдруг Лидия круто повернулась и снова села
на скамью, рядом с Климом.
Он сидел
на чугунной
скамье, лицом к темной, пустынной реке, вода ее тускло поблескивала, точно огромный лист кровельного железа, текла она лениво, бесшумно и казалась далекой.
Но она сидела
на скамье, у беседки, заложив ногу
на ногу, и встретила Клима вопросом...
Он сел
на скамью, под густой навес кустарника; аллея круто загибалась направо, за углом сидели какие-то люди, двое; один из них глуховато ворчал, другой шаркал палкой или подошвой сапога по неутоптанному, хрустящему щебню. Клим вслушался в монотонную воркотню и узнал давно знакомые мысли...
Вот — сидит
на скамье в городском саду, распустив губы, очарованно наблюдая капризные игры детей.
Посидев еще минуты две, Клим простился и пошел домой.
На повороте дорожки он оглянулся: Дронов еще сидел
на скамье, согнувшись так, точно он собирался нырнуть в темную воду пруда. Клим Самгин с досадой ткнул землю тростью и пошел быстрее.
Он снова захохотал. Макаров и Алина пошли быстрее. Клим отстал, посмотрел
на Туробоева и Варавку, медленно шагавших к даче, и, присев
на скамью у мостков купальни, сердито задумался.
Через несколько минут, проводив Спиваков и возвратясь в сад, Клим увидал мать все там же, под вишней, она сидела, опустив голову
на грудь, закинув руки
на спинку
скамьи.
И вдруг, взглянув
на сына, она отодвинулась от него, замолчала, глядя в зеленую сеть деревьев. А через минуту, поправляя прядь волос, спустившуюся
на щеку, поднялась со
скамьи и ушла, оставив сына измятым этой сценой.
Дома Самгин машинально прошел в сад, устало прилег
на скамью.
Он усмехнулся. Попробовал думать о Лидии, но помешала знакомая Лютова, женщина с этой странно памятной, насильственной улыбкой. Она сидела
на скамье и как будто именно так и улыбнулась ему, но, когда он вежливо приподнял фуражку, ее неинтересное лицо сморщилось гримасой удивления.
В другой раз он попал
на дело, удивившее его своей анекдотической дикостью.
На скамье подсудимых сидели четверо мужиков среднего возраста и носатая старуха с маленькими глазами, провалившимися глубоко в тряпичное лицо. Люди эти обвинялись в убийстве женщины, признанной ими ведьмой.
Председатель стал объяснять, люди, сидевшие
на скамье по бокам Самгина, подались вперед, как бы ожидая услышать нечто удивительное. Подсудимый, угрюмо выслушав объяснение, приподнял плечи и сказал ворчливо...
Толкались люди, шагая встречу, обгоняя, уходя от них, Самгин зашел в сквер храма Христа, сел
на скамью, и первая ясная его мысль сложилась вопросом: чем испугал жандарм?
Сбросив со
скамьи на землю какие-то планки, проволоку, клещи, Дунаев усадил Клима, заглянул в очки его и быстро, с неизменной своей улыбочкой, начал выспрашивать.
Когда она, стройная, в шелковом платье жемчужного цвета, шла к нему по дорожке среди мелколистного кустарника, Самгин определенно почувствовал себя виноватым пред нею. Он ласково провел ее в отдаленный угол сада, усадил
на скамью, под густой навес вишен, и, гладя руку ее, вздохнул...
В саду,
на зеленой
скамье, под яблоней, сидела Елизавета Спивак, упираясь руками о
скамью, неподвижная, как статуя; она смотрела прямо пред собою, глаза ее казались неестественно выпуклыми и гневными, а лицо, в мелких пятнах света и тени, как будто горело и таяло.
Через два часа Клим Самгин сидел
на скамье в парке санатории, пред ним в кресле
на колесах развалился Варавка, вздувшийся, как огромный пузырь, синее лицо его, похожее
на созревший нарыв, лоснилось, медвежьи глаза смотрели тускло, и было в них что-то сонное, тупое. Ветер поднимал дыбом поредевшие волосы
на его голове, перебирал пряди седой бороды, борода лежала
на животе, который поднялся уже к подбородку его. Задыхаясь, свистящим голосом он понукал Самгина...
К собору, где служили молебен, Самгин не пошел, а остановился в городском саду и оттуда посмотрел
на площадь; она была точно огромное блюдо, наполненное салатом из овощей, зонтики и платья женщин очень напоминали куски свеклы, моркови, огурцов. Сад был тоже набит людями, образовав тесные группы, они тревожно ворчали;
на одной
скамье стоял длинный, лысый чиновник и кричал...
Самгин посидел
на скамье, снова подумал о чудовищном несоответствии цифр.
Лестница террасы спускалась
на полукруглую площадку, — она густо заросла травой,
на ней лежали тени старых лип, черемух; между стволов торчали пеньки срубленного кустарника, лежала сломанная чугунная
скамья.
Мужики повернулись к Самгину затылками, — он зашел за угол конторы, сел там
на скамью и подумал, что мужики тоже нереальны, неуловимы: вчера показались актерами, а сегодня — совершенно не похожи
на людей, которые способны жечь усадьбы, портить скот. Только солдат, видимо, очень озлоблен. Вообще это — чужие люди, и с ними очень неловко, тяжело. За углом раздался сиплый голос Безбедова...
Поутру Самгин был в Женеве, а около полудня отправился
на свидание с матерью. Она жила
на берегу озера, в маленьком домике, слишком щедро украшенном лепкой, похожем
на кондитерский торт. Домик уютно прятался в полукруге плодовых деревьев, солнце благосклонно освещало румяные плоды яблонь, под одной из них,
на мраморной
скамье, сидела с книгой в руке Вера Петровна в платье небесного цвета, поза ее напомнила сыну снимок с памятника Мопассану в парке Монсо.
Встала, освобождая место
на скамье, и снова села, подложив под себя кожаную подушку.
Пожав плечами, Самгин вслед за ним вышел в сад, сел
на чугунную
скамью, вынул папиросу. К нему тотчас же подошел толстый человек в цилиндре, похожий
на берлинского извозчика, он объявил себя агентом «Бюро похоронных процессий».
На скамье остался человек в соломенной шляпе; сидел он, положив локти
на спинку
скамьи, вытянув ноги, шляпа его, освещенная луною, светилась, точно медная,
на дорожке лежала его тень без головы.
Человек с лицом кардинала Мазарини сладким тенорком и сильно картавя читал какую-то бумагу, его слушали молча, только
на левых
скамьях изредка раздавались ворчливые возгласы.
Кончив университет, он тот же год сел
на скамью подсудимых по обвинению в продаже водопроводных труб.
Она вызвала шум, сердитый, угрюмый,
на левых
скамьях, громкие рукоплескания монархистов.
Самгин слушал его невнимательно, думая: конечно, хорошо бы увидеть Бердникова
на скамье подсудимых в качестве подстрекателя к убийству! Думал о гостях, как легко подчиняются они толчкам жизни, влиянию фактов, идей. Насколько он выше и независимее, чем они и вообще — люди, воспринимающие идеи, факты ненормально, болезненно.
Через несколько минут Самгин оказался в комнате, где собралось несколько десятков людей, человек тридцать сидели
на стульях и
скамьях,
на подоконниках трех окон, остальные стояли плечо в плечо друг другу настолько тесно, что Фроленков с трудом протискался вперед, нашептывая строго, как человек власть имущий...
Сидя
на скамье, Самгин пытался снять ботики, они как будто примерзли к ботинкам, а пальцы ног нестерпимо ломило. За его усилиями наблюдал, улыбаясь ласково, старичок в желтой рубахе. Сунув большие пальцы рук за [пояс], кавказский ремень с серебряным набором, он стоял по-солдатски, «пятки — вместе, носки — врозь», весь гладенький, ласковый, с аккуратно подстриженной серой бородкой, остроносый, быстроглазый.
Ноги согрелись, сыроватая теплота пекарни позволила расстегнуть пальто. Самгин сел
на скамью и строго спросил...