Неточные совпадения
Летом, на другой год после смерти Бориса, когда Лидии минуло двенадцать лет, Игорь Туробоев отказался учиться
в военной школе и должен был ехать
в какую-то другую,
в Петербург. И вот, за несколько дней до его отъезда, во время завтрака, Лидия решительно заявила отцу, что она любит Игоря, не
может без него жить и не хочет, чтоб он учился
в другом
городе.
«Напрасно я уступил настояниям матери и Варавки, напрасно поехал
в этот задыхающийся
город, — подумал Клим с раздражением на себя. —
Может быть,
в советах матери скрыто желание не допускать меня жить
в одном
городе с Лидией? Если так — это глупо; они отдали Лидию
в руки Макарова».
— У нас ухо забито шумом каменных
городов, извозчиками, да, да! Истинная, чистая музыка
может возникнуть только из совершенной тишины. Бетховен был глух, но ухо Вагнера слышало несравнимо хуже Бетховена, поэтому его музыка только хаотически собранный материал для музыки. Мусоргский должен был оглушаться вином, чтоб слышать голос своего гения
в глубине души, понимаете?
Представилось, что, если эта масса внезапно хлынет
в город, — улицы не
смогут вместить напора темных потоков людей, люди опрокинут дома, растопчут их руины
в пыль, сметут весь
город, как щетка сметает сор.
Впереди, на черных холмах, сверкали зубастые огни трактиров; сзади, над массой
города, развалившейся по невидимой земле, колыхалось розовато-желтое зарево. Клим вдруг вспомнил, что он не рассказал Пояркову о дяде Хрисанфе и Диомидове. Это очень смутило его: как он
мог забыть? Но он тотчас же сообразил, что вот и Маракуев не спрашивает о Хрисанфе, хотя сам же сказал, что видел его
в толпе. Поискав каких-то внушительных слов и не найдя их, Самгин сказал...
— Пора идти. Нелепый
город, точно его черт палкой помешал. И все
в нем рычит: я те не Европа! Однако дома строят по-европейски, все эдакие вольные и уродливые переводы с венского на московский. Обок с одним таким уродищем притулился, нагнулся
в улицу серенький курятничек
в три окна, а над воротами — вывеска: кто-то «предсказывает будущее от пяти часов до восьми», — больше, видно, не
может, фантазии не хватает. Будущее! — Кутузов широко усмехнулся...
Да, курносенькие прячутся, дрожат от холода, а
может быть, от страха
в каменных колодцах дворов; а на окраинах
города, вероятно, уже читают воззвание Гапона...
Проводив ее, чувствуя себя больным от этой встречи, не желая идти домой, где пришлось бы снова сидеть около Инокова, — Самгин пошел
в поле. Шел по тихим улицам и думал, что не скоро вернется
в этот
город,
может быть — никогда. День был тихий, ясный, небо чисто вымыто ночным дождем, воздух живительно свеж, рыжеватый плюш дерна источал вкусный запах.
«Короче, потому что быстро хожу», — сообразил он. Думалось о том, что
в городе живет свыше миллиона людей, из них — шестьсот тысяч мужчин, расположено несколько полков солдат, а рабочих, кажется, менее ста тысяч, вооружено из них, говорят, не больше пятисот. И эти пять сотен держат весь
город в страхе. Горестно думалось о том, что Клим Самгин, человек, которому ничего не нужно, который никому не сделал зла, быстро идет по улице и знает, что его
могут убить.
В любую минуту. Безнаказанно…
Он снова заставил себя вспомнить Марину напористой девицей
в желтом джерси и ее глупые слова: «Ношу джерси, потому что терпеть не
могу проповедей Толстого». Кутузов называл ее Гуляй-город. И, против желания своего, Самгин должен был признать, что
в этой женщине есть какая-то приятно угнетающая, теплая тяжесть.
Вечером он выехал
в Дрезден и там долго сидел против Мадонны, соображая: что
мог бы сказать о ней Клим Иванович Самгин? Ничего оригинального не нашлось, а все пошлое уже было сказано.
В Мюнхене он отметил, что баварцы толще пруссаков. Картин
в этом
городе, кажется, не меньше, чем
в Берлине, а погода — еще хуже. От картин, от музеев он устал, от солидной немецкой скуки решил перебраться
в Швейцарию, — там жила мать. Слово «мать» потребовало наполнения.
Трудно допустить, что
в этом
городе может родиться человек, подобный Достоевскому.
Самгин прожил
в Париже еще дней десять, настроенный, как человек, который не
может решить, что ему делать. Вот он поедет
в Россию,
в тихий мещанско-купеческий
город, где люди, которых встряхнула революция, укладывают
в должный, знакомый ему, скучный порядок свои привычки, мысли, отношения — и где Марина Зотова будет развертывать пред ним свою сомнительную, темноватую мудрость.
— Все мои сочлены по Союзу — на фронте, а я, по силе обязанностей управляющего местным отделением Русско-Азиатского банка, отлучаться из
города не
могу, да к тому же и здоровье не позволяет. Эти беженцы сконцентрированы верст за сорок,
в пустых дачах, а оказалось, что дачи эти сняты «Красным Крестом» для раненых, и «Крест» требует, чтоб мы немедленно освободили дачи.
Неточные совпадения
Но
в продолжение того, как он сидел
в жестких своих креслах, тревожимый мыслями и бессонницей, угощая усердно Ноздрева и всю родню его, и перед ним теплилась сальная свечка, которой светильня давно уже накрылась нагоревшею черною шапкою, ежеминутно грозя погаснуть, и глядела ему
в окна слепая, темная ночь, готовая посинеть от приближавшегося рассвета, и пересвистывались вдали отдаленные петухи, и
в совершенно заснувшем
городе,
может быть, плелась где-нибудь фризовая шинель, горемыка неизвестно какого класса и чина, знающая одну только (увы!) слишком протертую русским забубенным народом дорогу, —
в это время на другом конце
города происходило событие, которое готовилось увеличить неприятность положения нашего героя.
— Ну, да если голод и смерть грозят, нужно же что-нибудь предпринимать. Я спрошу, не
может ли брат мой через кого-либо
в городе выхлопотать какую-нибудь должность.
Старушка вскоре после отъезда нашего героя
в такое пришла беспокойство насчет могущего произойти со стороны его обмана, что, не поспавши три ночи сряду, решилась ехать
в город, несмотря на то что лошади не были подкованы, и там узнать наверно, почем ходят мертвые души и уж не промахнулась ли она, боже сохрани, продав их,
может быть, втридешева.
В другое время и при других обстоятельствах подобные слухи,
может быть, не обратили бы на себя никакого внимания; но
город N. уже давно не получал никаких совершенно вестей.
— Нет, матушка не обижу, — говорил он, а между тем отирал рукою пот, который
в три ручья катился по лицу его. Он расспросил ее, не имеет ли она
в городе какого-нибудь поверенного или знакомого, которого бы
могла уполномочить на совершение крепости и всего, что следует.