Неточные совпадения
— Индивидуалистическое настроение некоторых тоже не бесполезно,
может быть, под ним прячется Сократово углубление в самого себя и оборона против софистов. Нет, молодежь у нас интересно растет и много обещает. Весьма примечательно, что упрямая проповедь Льва Толстого не находит
среди юношей учеников и апостолов, не находит, как видим.
«
Может быть, и я в старости
буду так же забыто сидеть
среди людей, чужих мне…»
— Вообразить не
могла, что
среди вашего брата
есть такие… милые уроды. Он перелистывает людей, точно книги. «Когда же мы венчаемся?» — спросила я. Он так удивился, что я почувствовала себя калуцкой дурой. «Помилуй, говорит, какой же я муж, семьянин?» И я сразу поняла: верно, какой он муж? А он — еще: «Да и ты, говорит, разве ты для семейной жизни с твоими данными?» И это верно, думаю. Ну, конечно, поплакала.
Выпьем. Какая это прелесть, рябиновая!
Ему казалось, что некоторые из них, очень многие,
может быть — большинство, смотрят на него и на толпу зрителей,
среди которых он стоит, также снисходительно, равнодушно, усмешливо, дерзко и угрюмо, а в общем глазами совершенно чужих людей, теми же глазами, как смотрят на них люди, окружающие его, Самгина.
Этого он не
мог представить, но подумал, что, наверное, многие рабочие не пошли бы к памятнику царя, если б этот человек
был с ними. Потом память воскресила и поставила рядом с Кутузовым молодого человека с голубыми глазами и виноватой улыбкой; патрона, который демонстративно смахивает платком табак со стола; чудовищно разжиревшего Варавку и еще множество разных людей. Кутузов не терялся в их толпе, не потерялся он и в деревне,
среди сурово настроенных мужиков, которые растащили хлеб из магазина.
Было досадно убедиться, что такая, в сущности, некрасивая маленькая женщина, грубо, точно дешевая кукла, раскрашенная,
может заставить слушать ее насмешливо печальную песню, ненужную, как огонь, зажженный
среди ясного дня.
Напомнил себе, что таких обреченных одиночеству людей, вероятно, тысячи и тысячи и,
быть может, он,
среди них, — тот, кто страдает наиболее глубоко.
В этом решении
было что-то удобное, и оно
было необходимо. Разумеется, Марина не
может нуждаться в шпионе, но —
есть государственное учреждение, которое нуждается в услугах шпионов. Миша излишне любопытен. Лист бумаги, на котором Самгин начертил фигуру Марины и, разорвав, бросил в корзину, оказался на столе Миши,
среди черновиков.
Их деды — попы, мелкие торговцы, трактирщики, подрядчики, вообще — городское мещанство, но их отцы ходили в народ, судились по делу 193-х, сотнями сидели в тюрьмах, ссылались в Сибирь, их детей мы
можем отметить
среди эсеров, меньшевиков, но, разумеется, гораздо больше
среди интеллигенции служилой, то
есть так или иначе укрепляющей структуру государства, все еще самодержавного, которое в будущем году намерено праздновать трехсотлетие своего бытия.
— История жизни великих людей мира сего — вот подлинная история, которую необходимо знать всем, кто не хочет обольщаться иллюзиями, мечтами о возможности счастья всего человечества. Знаем ли мы
среди величайших людей земли хоть одного, который
был бы счастлив? Нет, не знаем… Я утверждаю: не знаем и не
можем знать, потому что даже при наших очень скромных представлениях о счастье — оно не
было испытано никем из великих.
Клим Иванович Самгин
был недостаточно реалистичен для того, чтоб ясно представить себя в будущем. Он и не пытался делать это. Но он уже не один раз ставил пред собой вопрос: не пора ли включиться в партию. Но
среди существующих партий он не видел ни одной, достаточно крепко организованной и способной обеспечить ему место, достойное его. Обеспечить — не
может, но способна компрометировать каким-нибудь актом, вроде поездки ка-де в Выборг.
Среди них немалое количество неврастеников, они читали Фрейда и, убежденные, что уже «познали себя», особенно крепко
были уверены в своей исключительности. Все эти люди желали встать над действительностью, почти все они
были беспартийны, ибо опасались, что дисциплина партии и программы
может пагубно отразиться на своеобразии их личной «духовной конституции». Социальная самооценка этих людей
была выражена Алябьевым.
И если вспомнить, что все это совершается на маленькой планете, затерянной в безграничии вселенной,
среди тысяч грандиозных созвездий,
среди миллионов планет, в сравнении с которыми земля,
быть может, единственная пылинка, где родился и живет человек, существо, которому отведено только пять-шесть десятков лет жизни…
— Вы не
можете представить себе, что такое письма солдат в деревню, письма деревни на фронт, — говорил он вполголоса, как бы сообщая секрет. Слушал его профессор-зоолог, угрюмый человек, смотревший на Елену хмурясь и с явным недоумением, точно он затруднялся определить ее место
среди животных.
Были еще двое знакомых Самгину — лысый, чистенький старичок, с орденом и длинной поповской фамилией, и пышная томная дама, актриса театра Суворина.
Неточные совпадения
Дамы на водах еще верят нападениям черкесов
среди белого дня; вероятно, поэтому Грушницкий сверх солдатской шинели повесил шашку и пару пистолетов: он
был довольно смешон в этом геройском облачении. Высокий куст закрывал меня от них, но сквозь листья его я
мог видеть все и отгадать по выражениям их лиц, что разговор
был сентиментальный. Наконец они приблизились к спуску; Грушницкий взял за повод лошадь княжны, и тогда я услышал конец их разговора:
И пробились
было уже козаки, и,
может быть, еще раз послужили бы им верно быстрые кони, как вдруг
среди самого бегу остановился Тарас и вскрикнул: «Стой! выпала люлька с табаком; не хочу, чтобы и люлька досталась вражьим ляхам!» И нагнулся старый атаман и стал отыскивать в траве свою люльку с табаком, неотлучную сопутницу на морях, и на суше, и в походах, и дома.
Он понял, что чувства эти действительно как бы составляли настоящую и уже давнишнюю,
может быть, тайну ее,
может быть, еще с самого отрочества, еще в семье, подле несчастного отца и сумасшедшей от горя мачехи,
среди голодных детей, безобразных криков и попреков.
Кулигин (
поет). «
Среди долины ровныя, на гладкой высоте…» (Перестает
петь.) Чудеса, истинно надобно сказать, что чудеса! Кудряш! Вот, братец ты мой, пятьдесят лет я каждый день гляжу за Волгу и все наглядеться не
могу.
И поныне русский человек
среди окружающей его строгой, лишенной вымысла действительности любит верить соблазнительным сказаниям старины, и долго,
может быть, еще не отрешиться ему от этой веры.