Неточные совпадения
— Слепцы! Вы шли туда корыстно, с проповедью зла и насилия, я зову вас на дело
добра и
любви. Я говорю священными словами учителя моего: опроститесь, будьте детями земли, отбросьте всю мишурную ложь, придуманную вами, ослепляющую вас.
Толстенькая и нескладная, она часто говорила о
любви, рассказывала о романах, ее похорошевшее личико возбужденно румянилось, в
добрых, серых глазах светилось тихое умиление старушки, которая повествует о чудесах, о житии святых, великомучеников.
— «
Любовь к уравнительной справедливости, к общественному
добру, к народному благу парализовала
любовь к истине, уничтожила интерес к ней». «Что есть истина?» — спросил мистер Понтий Пилат. Дальше! «Каковы мы есть, нам не только нельзя мечтать о слиянии с народом, — бояться его мы должны пуще всех казней власти и благословлять эту власть, которая одна, своими штыками, охраняет нас от ярости народной…»
— Но — не вздумайте сочувствовать, жалеть и тому подобное. И — не питайте амурных надежд, я уже достаточно устала от
любви. И вообще от всякого свинства. Будем
добрыми друзьями — хорошо?
Он внушает к себе благоговейную
любовь доброй вдовы Пшеницыной именно тем, что он барин, что он сияет и блещет, что он и ходит и говорит так вольно и независимо, что он «не пишет беспрестанно бумаг, не трясется от страха, что опоздает в должность, не глядит на всякого так, как будто просит оседлать его и поехать, а глядит на всех и на все так смело и свободно, как будто требует покорности себе».
Неточные совпадения
Раз решив сам с собою, что он счастлив своею
любовью, пожертвовал ей своим честолюбием, взяв, по крайней мере, на себя эту роль, — Вронский уже не мог чувствовать ни зависти к Серпуховскому, ни досады на него за то, что он, приехав в полк, пришел не к нему первому. Серпуховской был
добрый приятель, и он был рад ему.
Некрасивого,
доброго человека, каким он себя считал, можно, полагал он, любить как приятеля, но чтобы быть любимым тою
любовью, какою он сам любил Кити, нужно было быть красавцем, а главное — особенным человеком.
Для него она была единственным островом не только
доброго к нему расположения, но
любви среди моря враждебности и насмешки, которое окружало его.
Употреблю все, чтобы помочь вам сделаться тем, чем вы должны быть, чем вам назначила быть ваша
добрая, внутри вас же самих заключенная природа ваша, чтобы не даром была
любовь ваша ко мне, чтобы я, точно, был кормилец ваш!»
Не может быть, чтобы я не заметил их самоотверженья и высокой
любви к
добру и не принял бы наконец от них полезных и умных советов.