Неточные совпадения
Он спокойнее всех спорил с переодетым в
мужика человеком и с другим,
лысым, краснолицым, который утверждал, что настоящее, спасительное для народа дело — сыроварение и пчеловодство.
Мужики стояли молча, обнажив
лысые, лохматые и жирно смазанные маслом головы, а под разноцветно ситцевыми головами баб невидимым дымом вздымался тихонько рыдающий шепоток молитв.
Урядник надел фуражку, поправил медали на груди и ударил
мужика по
лысому затылку.
Мужик отскочил, побежал, остановясь, погладил голову свою и горестно сказал, глядя на крыльцо школы...
Ветер нагнал множество весенних облаков, около солнца они были забавно кудрявы, точно парики вельмож восемнадцатого века. По улице воровато бегали с мешками на плечах
мужики и бабы, сновали дети, точно шашки, выброшенные из ящика.
Лысый старик, с козлиной бородой на кадыке, проходя мимо Самгина, сказал...
Из окна конторы высунулось бледное, чернобородое лицо Захария и исчезло; из-за угла вышли четверо
мужиков, двое не торопясь сняли картузы, третий — высокий, усатый — только прикоснулся пальцем к соломенной шляпе, нахлобученной на лицо, а четвертый —
лысый, бородатый — счастливо улыбаясь, сказал звонко...
Из-за угла дома гуськом, один за другим, вышли
мужики;
лысый сел на ступень ниже Самгина, улыбнулся ему и звонко сказал...
Самгин кратко рассказал о воззвании кадетской партии;
мужики выслушали его молча, а
лысый удовлетворенно вскричал...
— Вы старайтесь, чтобы именье это продали нам. Сам у себя
мужик добро зорить не станет. А не продадите — набедокурим, это уж я вам без страха говорю.
Лысый да в соломенной шляпе который — Табаковы братья, они хитряки! Они — пальцем не пошевелят, а — дело сделают! Губернаторы на селе. Пастыри — пластыри.
Он мотнул головой и пошел прочь, в сторону, а Самгин, напомнив себе: «Слабоумный», — воротился назад к дому, чувствуя в этой встрече что-то нереальное и снова подумав, что Марину окружают странные люди. Внизу, у конторы, его встретили вчерашние
мужики, но и
лысый и
мужик с чугунными ногами были одеты в добротные пиджаки, оба — в сапогах.
Захарий скрылся.
Мужики, молча выслушав объяснения Самгина, пошептались, потом
лысый, вздохнув, сказал...
Уже смеркалось, когда явился веселый, румяный Фроленков и с ним трое
мужиков: один — тоже высокий, широколобый, рыжий, на деревянной ноге, с палочкой в мохнатой лапе, суровое, носатое лицо окружено аккуратно подстриженной бородой, глаза спрятаны под густыми бровями, на его могучей фигуре синий кафтан; другой — пониже ростом,
лысый, седобородый, курносый, в полукафтанье на вате, в сапогах из какой-то негнущейся кожи, точно из кровельного железа.
Лысый Григорий Иванович, показывая себя знатоком хлеба и воды, ворчал, что хлеб — кисел, а вода — солона, на противоположном конце стола буянил рыжий Семен, крикливо доказывая соседу, широкоплечему
мужику с бельмом на правом глазе...
Неточные совпадения
Подбодренные смелостью старика, в дверях показались два-три человека с единственным заводским вором Мороком во главе. Они продолжали подталкивать дурачка Терешку, Парасковею-Пятницу и другого дурака, Марзака, высокого старика с
лысою головою. Морок, плечистый
мужик с окладистою бородой и темными глазами навыкате, слыл за отчаянную башку и не боялся никого. С ним под руку ворвался в кабак совсем пьяный Терешка-казак.
После полудня, разбитая, озябшая, мать приехала в большое село Никольское, прошла на станцию, спросила себе чаю и села у окна, поставив под лавку свой тяжелый чемодан. Из окна было видно небольшую площадь, покрытую затоптанным ковром желтой травы, волостное правление — темно-серый дом с провисшей крышей. На крыльце волости сидел
лысый длиннобородый
мужик в одной рубахе и курил трубку. По траве шла свинья. Недовольно встряхивая ушами, она тыкалась рылом в землю и покачивала головой.
Но и обман бывал: были пятаки, в Саратове, в остроге их один арестант работал, с пружиною внутри: как бы ни хлопнулся, обязательно перевернется, орлом кверху упадет. Об этом слух уже был, и редкий метчик решится под
Лысой горой таким пятаком метать. А пользуются им у незнающих пришлых
мужиков, а если здесь заметят — разорвут на части тут же, что и бывало.
Его впустил хозяин, — это сейчас узнал Теркин, рослый, с брюшком, свежий еще на вид
мужик лет под пятьдесят, русый, бородатый и немного
лысый, в одной ситцевой рубахе и шароварах, с опорками на босых ногах… Глаза его, ласковые, небольшие, остановились на незнакомом «барине» (так он его определил) без недоверия.
Когда она ехала на Кавказ, ей казалось, что она в первый же день найдет здесь укромный уголок на берегу, уютный садик с тенью, птицами и ручьями, где можно будет садить цветы и овощи, разводить уток и кур, принимать соседей, лечить бедных
мужиков и раздавать им книжки; оказалось же, что Кавказ — это
лысые горы, леса и громадные долины, где надо долго выбирать, хлопотать, строиться, и что никаких тут соседей нет, и очень жарко, и могут ограбить.