Неточные совпадения
— Любовь, — повторил Дронов задумчиво
и опустив голову. —
Так и вышло: сначала — целовались, а потом
все прочее. Это, брат, пустяковина…
Он хотел зажечь лампу, встать, посмотреть на себя в зеркало, но думы о Дронове связывали, угрожая какими-то неприятностями. Однако Клим без особенных усилий подавил эти думы, напомнив себе о Макарове, его угрюмых тревогах, о ничтожных «Триумфах женщин», «рудиментарном чувстве»
и прочей смешной ерунде, которой жил этот человек. Нет сомнения — Макаров
все это выдумал для самоукрашения,
и, наверное, он втайне развратничает больше других. Уж если он пьет,
так должен
и развратничать, это ясно.
Клим удивлялся. Он не подозревал, что эта женщина умеет говорить
так просто
и шутливо. Именно простоты он не ожидал от нее; в Петербурге Спивак казалась замкнутой, связанной трудными думами. Было приятно, что она говорит, как со старым
и близким знакомым. Между
прочим она спросила: с дровами сдается флигель или без дров, потом поставила еще несколько очень житейских вопросов,
все это легко, мимоходом.
— На кой дьявол нужна наша интеллигенция при
таком мужике? Это
все равно как деревенские избы перламутром украшать. Прекраснодушие, сердечность, романтизм
и прочие пеперменты, уменье сидеть в тюрьмах, жить в гиблых местах ссылки, писать трогательные рассказы
и статейки. Страстотерпцы, преподобные
и тому подобные. В общем — незваные гости.
— Н-да,
так вот этот щедрословный человек внушал, конечно, «сейте разумное, доброе»
и прочее такое, да вдруг, знаете, женился на вдове одного адвоката, домовладелице,
и тут, я вам скажу, в два года
такой скучный стал, как будто
и родился
и всю жизнь прожил в Орле.
Изредка она говорила с ним по вопросам религии, — говорила
так же спокойно
и самоуверенно, как обо
всем другом. Он знал, что ее еретическое отношение к православию не мешает ей посещать церковь,
и объяснял это тем, что нельзя же не ходить в церковь, торгуя церковной утварью. Ее интерес к религии казался ему не выше
и не глубже интересов к литературе, за которой она внимательно следила.
И всегда ее речи о религии начинались «между
прочим», внезапно: говорит о чем-нибудь обыкновенном, будничном
и вдруг...
— Я спросила у тебя о Валентине вот почему: он добился у жены развода, у него — роман с одной девицей,
и она уже беременна. От него ли, это — вопрос. Она — тонкая штучка,
и вся эта история затеяна с расчетом на дурака. Она — дочь помещика, — был
такой шумный человек, Радомыслов: охотник, картежник, гуляка; разорился, кончил самоубийством. Остались две дочери, эдакие, знаешь, «полудевы», по Марселю Прево, или того хуже: «девушки для радостей», — поют, играют, ну
и все прочее.
— Однако, если мне не изменяет память, — со спокойной язвительностью сказал Лихонин, — припоминаю, что не далее как прошлой осенью мы с одним будущим Моммсеном лили где-то крюшон со льдом в фортепиано, изображали бурятского бога, плясали танец живота
и все такое прочее?..
— Да и прислугой тоже. Потрудитесь представить свидетельство от вашего квартирохозяина, — ведь, надеюсь, вы сами не домовладелец?.. Так вот, свидетельство о том, что вы в состоянии держать прислугу, а кроме того, все документы, удостоверяющие, что вы именно та личность, за которую себя выдаете, например, свидетельство из вашего участка и из университета
и все такое прочее. Ведь вы, надеюсь, прописаны? Или, может быть, того?.. Из нелегальных?
Неточные совпадения
— Видите ли что? — сказал Хлобуев. — Запрашивать с вас дорого не буду, да
и не люблю: это было бы с моей стороны
и бессовестно. Я от вас не скрою также
и того, что в деревне моей из ста душ, числящихся по ревизии,
и пятидесяти нет налицо:
прочие или померли от эпидемической болезни, или отлучились беспаспортно,
так что вы почитайте их как бы умершими. Поэтому-то я
и прошу с вас
всего только тридцать тысяч.
— Позвольте мне вам заметить, что это предубеждение. Я полагаю даже, что курить трубку гораздо здоровее, нежели нюхать табак. В нашем полку был поручик, прекраснейший
и образованнейший человек, который не выпускал изо рта трубки не только за столом, но даже, с позволения сказать, во
всех прочих местах.
И вот ему теперь уже сорок с лишком лет, но, благодаря Бога, до сих пор
так здоров, как нельзя лучше.
Попробовали было заикнуться о Наполеоне, но
и сами были не рады, что попробовали, потому что Ноздрев понес
такую околесину, которая не только не имела никакого подобия правды, но даже просто ни на что не имела подобия,
так что чиновники, вздохнувши,
все отошли
прочь; один только полицеймейстер долго еще слушал, думая, не будет ли, по крайней мере, чего-нибудь далее, но наконец
и рукой махнул, сказавши: «Черт знает что
такое!»
И все согласились в том, что как с быком ни биться, а
все молока от него не добиться.
Собакевич, оставив без всякого внимания
все эти мелочи, пристроился к осетру,
и, покамест те пили, разговаривали
и ели, он в четверть часа с небольшим доехал его
всего,
так что когда полицеймейстер вспомнил было о нем
и, сказавши: «А каково вам, господа, покажется вот это произведенье природы?» — подошел было к нему с вилкою вместе с другими, то увидел, что от произведенья природы оставался
всего один хвост; а Собакевич пришипился
так, как будто
и не он,
и, подошедши к тарелке, которая была подальше
прочих, тыкал вилкою в какую-то сушеную маленькую рыбку.
Для него решительно ничего не значат
все господа большой руки, живущие в Петербурге
и Москве, проводящие время в обдумывании, что бы
такое поесть завтра
и какой бы обед сочинить на послезавтра,
и принимающиеся за этот обед не иначе, как отправивши прежде в рот пилюлю; глотающие устерс, [Устерс — устриц.] морских пауков
и прочих чуд, а потом отправляющиеся в Карлсбад или на Кавказ.