Неточные совпадения
— Скажу, что ученики были бы весьма лучше, если б не
имели они живых родителей. Говорю так затем, что сироты — покорны, — изрекал он, подняв указательный палец на уровень синеватого носа. О Климе он сказал, положив сухую руку на
голову его и обращаясь к Вере Петровне...
«Нужно
иметь какие-то особенные
головы и сердца, чтоб признавать необходимость приношения человека в жертву неведомому богу будущего», — думал он, чутко вслушиваясь в спокойную речь, неторопливые слова Туробоева...
Самгин молча кивнул
головой. Он чувствовал себя физически усталым, хотел есть, и ему было грустно. Такую грусть он испытывал в детстве, когда ему дарили с рождественской елки не ту вещь, которую он хотел
иметь.
Говоря, Долганов смотрел на Клима так, что Самгин понял: этот чудак настраивается к бою; он уже обеими руками забросил волосы на затылок, и они вздыбились там некрасивой кучей. Вообще волосы его лежали на
голове неровно, как будто череп Долганова
имел форму шляпки кованого гвоздя. Постепенно впадая в тон проповедника, он обругал Трейчке, Бисмарка, еще каких-то уже незнакомых Климу немцев, чувствовалось, что он привык и умеет ораторствовать.
— А — что? Ты — пиши! — снова топнул ногой поп и схватился руками за
голову, пригладил волосы: — Я —
имею право! — продолжал он, уже не так громко. — Мой язык понятнее для них, я знаю, как надо с ними говорить. А вы, интеллигенты, начнете…
А этот, товарищ Яков, — что такое он?» — Незаметно для себя Самгин дошел до бульвара, остановился, посмотрел на
голые деревья, — они
имели такой нищенский вид, как будто уже никогда больше не покроются листьями.
— Вы хотели немножко революции? Ну, так вы будете
иметь очень много революции, когда поставите мужиков на ноги и они побегут до самых крайних крайностей и сломит вам
голову и себе тоже.
—
Имела, — сказал Тагильский, качнув
головой, выпил еще рюмку и продолжал: — Существует мнение, что последнее время любовником ее были вы.
Был он человек длинный, тощий, угрюмый, горбоносый, с большой бородой клином,
имел что-то общее с голенастой птицей, одноглазие сделало шею его удивительно вертлявой, гибкой, он почти непрерывно качал
головой и был знаменит тем, что изучил все карточные игры Европы.
— Я Варваре Кирилловне служу, и от нее распоряжений не
имею для вас… — Она ходила за Самгиным, останавливаясь в дверях каждой комнаты и, очевидно, опасаясь, как бы он не взял и не спрятал в карман какую-либо вещь, и возбуждая у хозяина желание стукнуть ее чем-нибудь по
голове. Это продолжалось минут двадцать, все время натягивая нервы Самгина. Он курил, ходил, сидел и чувствовал, что поведение его укрепляет подозрения этой двуногой щуки.
— Так как же ты, гость дорогой, в Неметчину-то ездил?.. Много, чай, поди, было с тобой всяких приключеньев? — говорил Патап Максимыч Василью Борисычу. А тот сидел во образе смирения, учащал воздыхания,
имел голову наклонну, сердце покорно, очи долу обращены.
Неточные совпадения
— Извольте, я готов продать, — сказал Собакевич, уже несколько приподнявши
голову и смекнувши, что покупщик, верно, должен
иметь здесь какую-нибудь выгоду.
Я ее крепко обнял, и так мы оставались долго. Наконец губы наши сблизились и слились в жаркий, упоительный поцелуй; ее руки были холодны как лед,
голова горела. Тут между нами начался один из тех разговоров, которые на бумаге не
имеют смысла, которых повторить нельзя и нельзя даже запомнить: значение звуков заменяет и дополняет значение слов, как в итальянской опере.
Часто он спал на ней так, как был, не раздеваясь, без простыни, покрываясь своим старым, ветхим студенческим пальто и с одною маленькою подушкой в
головах, под которую подкладывал все, что
имел белья, чистого и заношенного, чтобы было повыше изголовье.
Один из них без сюртука, с чрезвычайно курчавою
головой и с красным, воспаленным лицом, стоял в ораторской позе, раздвинув ноги, чтоб удержать равновесие, и, ударяя себя рукой в грудь, патетически укорял другого в том, что тот нищий и что даже чина на себе не
имеет, что он вытащил его из грязи и что когда хочет, тогда и может выгнать его, и что все это видит один только перст всевышнего.
Андрий стоял ни жив ни мертв, не
имея духа взглянуть в лицо отцу. И потом, когда поднял глаза и посмотрел на него, увидел, что уже старый Бульба спал, положив
голову на ладонь.