Неточные совпадения
Выдумывать было не легко, но он понимал, что
именно за
это все в доме, исключая Настоящего Старика, любят его больше, чем брата Дмитрия. Даже доктор Сомов, когда шли кататься в лодках и Клим с братом обогнали его, — даже угрюмый доктор, лениво шагавший под руку с мамой, сказал ей...
Дронов не возразил ему. Клим понимал, что Дронов выдумывает, но он так убедительно спокойно рассказывал о своих видениях, что Клим чувствовал желание принять ложь как правду. В конце концов Клим не мог понять, как
именно относится он к
этому мальчику, который все сильнее и привлекал и отталкивал его.
Мать нежно гладила горячей рукой его лицо. Он не стал больше говорить об учителе, он только заметил: Варавка тоже не любит учителя. И почувствовал, что рука матери вздрогнула, тяжело втиснув голову его в подушку. А когда она ушла, он, засыпая, подумал: как
это странно! Взрослые находят, что он выдумывает
именно тогда, когда он говорит правду.
— Полезная выдумка ставится в форме вопросительной, в форме догадки: может быть,
это — так? Заранее честно допускается, что, может быть,
это и не так. Выдумки вредные всегда носят форму утверждения:
это именно так, а не иначе. Отсюда заблуждения и ошибки и… вообще. Да.
Он скоро заметил, что какие-то неощутимые толчки приближают его
именно к
этой группе забракованных.
— Одной из таких истин служит Дарвинова теория борьбы за жизнь, — помнишь, я тебе и Дронову рассказывал о Дарвине? Теория
эта устанавливает неизбежность зла и вражды на земле.
Это, брат, самая удачная попытка человека совершенно оправдать себя. Да… Помнишь жену доктора Сомова? Она ненавидела Дарвина до безумия. Допустимо, что
именно ненависть, возвышенная до безумия, и создает всеобъемлющую истину…
В тот год зима запоздала, лишь во второй половине ноября сухой, свирепый ветер сковал реку сизым льдом и расцарапал не одетую снегом землю глубокими трещинами. В побледневшем, вымороженном небе белое солнце торопливо описывало короткую кривую, и казалось, что
именно от
этого обесцвеченного солнца на землю льется безжалостный холод.
Его особенно смущал взгляд глаз ее скрытого лица,
именно он превращал ее в чужую. Взгляд
этот, острый и зоркий, чего-то ожидал, искал, даже требовал и вдруг, становясь пренебрежительным, холодно отталкивал. Было странно, что она разогнала всех своих кошек и что вообще в ее отношении к животным явилась какая-то болезненная брезгливость. Слыша ржанье лошади, она вздрагивала и морщилась, туго кутая грудь шалью; собаки вызывали у нее отвращение; даже петухи, голуби были явно неприятны ей.
— Но нигде в мире вопрос
этот не ставится с такою остротой, как у нас, в России, потому что у нас есть категория людей, которых не мог создать даже высококультурный Запад, — я говорю
именно о русской интеллигенции, о людях, чья участь — тюрьма, ссылка, каторга, пытки, виселица, — не спеша говорил
этот человек, и в тоне его речи Клим всегда чувствовал нечто странное, как будто оратор не пытался убедить, а безнадежно уговаривал.
Нередко казалось, что он до того засыпан чужими словами, что уже не видит себя. Каждый человек, как бы чего-то боясь, ища в нем союзника, стремится накричать в уши ему что-то свое; все считают его приемником своих мнений, зарывают его в песок слов.
Это — угнетало, раздражало. Сегодня он был
именно в таком настроении.
Не без труда и не скоро он распутал тугой клубок
этих чувств: тоскливое ощущение утраты чего-то очень важного, острое недовольство собою, желание отомстить Лидии за обиду, половое любопытство к ней и рядом со всем
этим напряженное желание убедить девушку в его значительности, а за всем
этим явилась уверенность, что в конце концов он любит Лидию настоящей любовью,
именно той, о которой пишут стихами и прозой и в которой нет ничего мальчишеского, смешного, выдуманного.
Быстрая походка людей вызвала у Клима унылую мысль: все
эти сотни и тысячи маленьких воль, встречаясь и расходясь, бегут к своим целям, наверное — ничтожным, но ясным для каждой из них. Можно было вообразить, что горьковатый туман — горячее дыхание людей и все в городе запотело
именно от их беготни. Возникала боязнь потерять себя в массе маленьких людей, и вспоминался один из бесчисленных афоризмов Варавки, — угрожающий афоризм...
Более удачно гасились
эти призрачные огни словами большеголового составителя популярно-научных книжек; однажды во флигеле у Катина он пламенно доказывал, что мысль и воля человека — явления электрохимические и что концентрация воль вокруг идеи может создавать чудеса,
именно такой концентрацией следует объяснить наиболее динамические эпохи...
Он злился. Его раздражало шумное оживление Марины, и почему-то была неприятна встреча с Туробоевым. Трудно было признать, что
именно вот
этот человек с бескровным лицом и какими-то кричащими глазами — мальчик, который стоял перед Варавкой и звонким голосом говорил о любви своей к Лидии. Неприятен был и бородатый студент.
— Да ведь вы уже пристроились
именно с
этого, левого бока!
— Да, конечно, вы должны чувствовать
именно так. Я поняла
это по вашей сдержанности, по улыбке вашей, всегда серьезной, по тому, как хорошо вы молчите, когда все кричат. И — о чем?
Но, думая так, он в то же время ощущал гордость собою: из всех знакомых ей мужчин она выбрала
именно его.
Эту гордость еще более усиливали ее любопытствующие ласки и горячие, наивные до бесстыдства слова.
— Мы — друзья, — продолжал Макаров, и глаза его благодарно улыбались. — Не влюблены, но — очень близки. Я ее любил, но —
это перегорело. Страшно хорошо, что я полюбил
именно ее, и хорошо, что
это прошло.
— Как ты назвал писателя о слепых? Метерлинк? Достань мне
эту книгу. Нет — как удивительно, что ты
именно сегодня заговорил о самом главном!
Вспоминая, что в тоненькой, гибкой его подруге всегда жило стремление командовать, Клим остановился на догадке, что теперь
это стремление уродливо разрослось, отяжелело,
именно его силою Лидия и подавляет.
Клим находил, что Макаров говорит верно, и негодовал: почему
именно Макаров, а не он говорит
это? И, глядя на товарища через очки, он думал, что мать — права: лицо Макарова — двойственно. Если б не его детские, глуповатые глаза, —
это было бы лицо порочного человека. Усмехаясь, Клим сказал...
Это не было похоже на тоску, недавно пережитую им,
это было сновидное, тревожное ощущение падения в некую бездонность и мимо своих обычных мыслей, навстречу какой-то новой, враждебной им. Свои мысли были где-то в нем, но тоже бессловесные и бессильные, как тени. Клим Самгин смутно чувствовал, что он должен в чем-то сознаться пред собою, но не мог и боялся понять: в чем
именно?
— А затем он сам себя, своею волею ограничит. Он — трус, человек, он — жадный. Он — умный, потому что трус,
именно поэтому. Позвольте ему испугаться самого себя. Разрешите
это, и вы получите превосходнейших, кротких людей, дельных людей, которые немедленно сократят, свяжут сами себя и друг друга и предадут… и предадутся богу благоденственного и мирного жития…
— Прекрасный сад. И флигель хорош.
Именно — для молодоженов. Отлюбить в
этой тишине, сколько положено, и затем… Впрочем, вы, юноша, не поймете, — вдруг закончила она с улыбкой, которая несколько смутила Клима своей неясностью: насмешка скрыта в ней или вызов?
Клим удивлялся. Он не подозревал, что
эта женщина умеет говорить так просто и шутливо.
Именно простоты он не ожидал от нее; в Петербурге Спивак казалась замкнутой, связанной трудными думами. Было приятно, что она говорит, как со старым и близким знакомым. Между прочим она спросила: с дровами сдается флигель или без дров, потом поставила еще несколько очень житейских вопросов, все
это легко, мимоходом.
— Не сердись, — сказал Макаров, уходя и споткнувшись о ножку стула, а Клим, глядя за реку, углубленно догадывался: что значат
эти все чаще наблюдаемые изменения людей? Он довольно скоро нашел ответ, простой и ясный: люди пробуют различные маски, чтоб найти одну, наиболее удобную и выгодную. Они колеблются, мечутся, спорят друг с другом
именно в поисках
этих масок, в стремлении скрыть свою бесцветность, пустоту.
— А мне нравится
именно лишнее. Необходимое — скучно. Оно — порабощает. Все
эти сундуки, чемоданы — ужасны!
Поработав больше часа, он ушел, унося раздражающий образ женщины, неуловимой в ее мыслях и опасной, как все выспрашивающие люди. Выспрашивают, потому что хотят создать представление о человеке, и для того, чтобы скорее создать, ограничивают его личность, искажают ее. Клим был уверен, что
это именно так; сам стремясь упрощать людей, он подозревал их в желании упростить его, человека, который не чувствует границ своей личности.
—
Это, очевидно, местный покровитель искусств и наук. Там какой-то рыжий человек читал нечто вроде лекции «Об инстинктах познания», кажется? Нет, «О третьем инстинкте», но
это именно инстинкт познания. Я — невежда в философии, но — мне понравилось: он доказывал, что познание такая же сила, как любовь и голод. Я никогда не слышала
этого… в такой форме.
Он не забыл о том чувстве, с которым обнимал ноги Лидии, но помнил
это как сновидение. Не много дней прошло с того момента, но он уже не один раз спрашивал себя: что заставило его встать на колени
именно пред нею? И
этот вопрос будил в нем сомнения в действительной силе чувства, которым он так возгордился несколько дней тому назад.
— Как по́шло, — повторял он, смутно чувствуя необходимость убедить себя в том, что
это благополучие
именно по́шло и только по́шло.
Но он не нашел в себе решимости на жест, подавленно простился с нею и ушел, пытаясь в десятый раз догадаться: почему его тянет
именно к
этой? Почему?
— Расстригут меня — пойду работать на завод стекла, займусь изобретением стеклянного инструмента. Семь лет недоумеваю: почему стекло не употребляется в музыке? Прислушивались вы зимой, в метельные ночи, когда не спится, как стекла в окнах поют? Я, может быть, тысячу ночей слушал
это пение и дошел до мысли, что
именно стекло, а не медь, не дерево должно дать нам совершенную музыку. Все музыкальные инструменты надобно из стекла делать, тогда и получим рай звуков. Обязательно займусь
этим.
«Я — сильнее, я не позволю себе плакать среди дороги… и вообще — плакать. Я не заплачу, потому что я не способен насиловать себя. Они скрипят зубами, потому что насилуют себя.
Именно поэтому они гримасничают.
Это очень слабые люди. Во всех и в каждом скрыто нехаевское… Нехаевщина, вот!..»
— Да,
именно! Когда я плакал, да! Вы, может быть, думаете, что я стыжусь
этих слез? Вы плохо думаете.
Он стал думать, что
именно с
этой девушкой хотелось ему создать какие-то особенные отношения глубокой, сердечной дружбы, что
именно она и только она поможет ему найти себя, остановиться на чем-то прочном.
— Правильная оценка. Прекрасная идея. Моя идея. И поэтому: русская интеллигенция должна понять себя как некое единое целое.
Именно. Как, примерно, орден иоаннитов, иезуитов, да! Интеллигенция, вся, должна стать единой партией, а не дробиться!
Это внушается нам всем ходом современности.
Это должно бы внушать нам и чувство самосохранения. У нас нет друзей, мы — чужестранцы. Да. Бюрократы и капиталисты порабощают нас. Для народа мы — чудаки, чужие люди.
— Вот
именно. Может быть,
это только кажется, что толчемся на месте, а в самом-то деле восходим куда-то по спирали.
— Разве ты со зла советовал мне читать «Гигиену брака»? Но я не читала
эту книгу, в ней ведь, наверное, не объяснено, почему
именно я нужна тебе для твоей любви?
Это — глупый вопрос? У меня есть другие, глупее
этого. Вероятно, ты прав: я — дегенератка, декадентка и не гожусь для здорового, уравновешенного человека. Мне казалось, что я найду в тебе человека, который поможет… впрочем, я не знаю, чего ждала от тебя.
Да,
это именно он отсеял и выставил вперед лучших своих, и хорошо, что все другие люди, щеголеватее одетые, но более мелкие, не столь видные, покорно встали за спиной людей труда, уступив им первое место.
Именно так чувствовал Самгин: все благожелательно — луна, ветер, запахи, приглушенный полуночью шумок города и
эти уютные гнезда миролюбивых потомков стрельцов, пушкарей, беглых холопов, озорных казаков, скуластой, насильно крещенной мордвы и татар, покорных судьбе.
— Вот, например, англичане: студенты у них не бунтуют, и вообще они — живут без фантазии, не бредят, потому что у них — спорт. Мы на Западе плохое — хватаем, а хорошего — не видим. Для народа нужно чаще устраивать религиозные процессии, крестные хода. Папизм — чем крепок?
Именно —
этими зрелищами, театральностью. Народ постигает религию глазом, через материальное. Поклонение богу в духе проповедуется тысячу девятьсот лет, но мы видим, что пользы в
этом мало, только секты расплодились.
Это не самые богатые люди, но они
именно те «чернорабочие, простые люди», которые, по словам историка Козлова, не торопясь налаживают крепкую жизнь, и они значительнее крупных богачей, уже сытых до конца дней, обленившихся и равнодушных к жизни города.
Когда
эти серые люди, неподвижно застыв, слушали Маракуева, в них являлось что-то общее с летучими мышами:
именно так неподвижно и жутко висят вниз головами ослепленные светом дня крылатые мыши в темных уголках чердаков, в дуплах деревьев.
Прекратить следовало еще и потому, что Маракуев все более мрачнел, а Клим не мог не думать, что
это именно он омрачает веселого студента.
Он усмехнулся. Попробовал думать о Лидии, но помешала знакомая Лютова, женщина с
этой странно памятной, насильственной улыбкой. Она сидела на скамье и как будто
именно так и улыбнулась ему, но, когда он вежливо приподнял фуражку, ее неинтересное лицо сморщилось гримасой удивления.
—
Именно, — согласился Клим. — И
это вам следует помнить. Вы начитались Толстого, кажется…
Пять, шесть раз он посетил уголовное отделение окружного суда. До
этого он никогда еще не был в суде, и хотя редко бывал в церкви, но зал суда вызвал в нем впечатление отдаленного сходства
именно с церковью; стол судей — алтарь, портрет царя — запрестольный образ, места присяжных и скамья подсудимых — клироса.
— Не стану спрашивать вас: почему, но скажу прямо: решению вашему не верю-с! Путь, который я вам указал, — путь жертвенного служения родине, — ваш путь.
Именно: жертвенное служение, — раздельно повторил он. — Затем, — вы свободны… в пределах Москвы. Мне следовало бы взять с вас подписку о невыезде отсюда, —
это ненадолго! Но я удовлетворюсь вашим словом — не уедете?
Но Самгин уже понял: испуган он
именно тем, что не оскорблен предложением быть шпионом.
Это очень смутило его, и
это хотелось забыть.