Неточные совпадения
Но, думая так, он в то же время ощущал гордость собою: из всех знакомых ей мужчин она выбрала именно его. Эту гордость еще более усиливали ее любопытствующие
ласки и
горячие, наивные до бесстыдства слова.
Несколько дней она вела себя смиренно, ни о чем не спрашивая и даже как будто сдержаннее в
ласках, а затем Самгин снова услыхал, в темноте, ее
горячий, царапающий шепот...
Так ей хотелось броситься к нему на шею, заплакать, сказать «прости меня» и потоком
горячих ласк и слов уничтожить в душе его последнюю тень неудовольствия…
Первому же из них открыла юная Мафальда свои страстные объятия и упоила его блаженством сладостных поцелуев и страстных ласк. Отдала она его желаниям свое прекрасное тело, простертое здесь же, на улице, на поспешно разостланном широком плаще ее любовника. И пред очами вожделеющей толпы юношей, испускающих вопли страсти и ревности, быстро насладились они
горячими ласками.
Неточные совпадения
Вслед за побоями и наказанием немедленно следуют
горячие супружеские
ласки.
В иных натурах, нежно и тонко чувствующих, бывает иногда какое-то упорство, какое-то целомудренное нежелание высказываться и выказывать даже милому себе существу свою нежность не только при людях, но даже и наедине; наедине еще больше; только изредка прорывается в них
ласка, и прорывается тем
горячее, тем порывистее, чем дольше она была сдержана.
Оно по справедливости гордилось ладным табуном своих породистых однолеток и двухлеток жеребчиков —
горячих, смелых до дерзости, но чудесно послушных в умных руках, умело соединяющих
ласку со строгостью.
А она, быстро привыкая к нему, становилась разговорчивее,
горячее и требовательнее в
ласках и всё более смущала его прилипчивым, нехорошим любопытством: заласкав, она спрашивала его тихим, жадным шёпотом:
Голубые глаза её темнели, губы жадно вздрагивали, и грудь, высоко поднимаясь, как бы рвалась навстречу Илье. Он обнимал её, целовал, сколько силы хватало, а потом, идя домой, думал: «Как же она, такая живая и
горячая, как она могла выносить поганые
ласки старика?» И Олимпиада казалась ему противной, он с отвращением плевал, вспоминая её поцелуи. Однажды, после взрыва её страсти, он, пресыщенный
ласками, сказал ей: