Неточные совпадения
Отец рассказывал лучше бабушки и всегда что-то такое, чего мальчик не
замечал за собой, не чувствовал в себе. Иногда Климу даже казалось, что отец сам выдумал слова и поступки,
о которых
говорит, выдумал для того, чтоб похвастаться сыном, как он хвастался изумительной точностью хода своих часов, своим умением играть в карты и многим другим.
Клим довольно рано начал
замечать, что в правде взрослых есть что-то неверное, выдуманное. В своих беседах они особенно часто
говорили о царе и народе. Коротенькое, царапающее словечко — царь — не вызывало у него никаких представлений, до той поры, пока Мария Романовна не сказала другое слово...
«А
о любви не решается
говорить, — наверное, и хотела бы, но — не
смеет».
Когда
говорили о красоте, Клим предпочитал осторожно молчать, хотя давно
заметил, что
о ней
говорят все больше и тема эта становится такой же обычной, как погода и здоровье.
Клим начал рассказывать не торопясь, осторожно выбирая слова,
о музеях, театрах,
о литературных вечерах и артистах, но скоро и с досадой
заметил, что
говорит неинтересно, слушают его невнимательно.
—
О революции на улице не
говорят, —
заметил Клим.
— Кто
посмеет говорить о боге так, как мы?
Клим, давно
заметив эту его привычку, на сей раз почувствовал, что Дронов не находит для историка темных красок да и
говорит о нем равнодушно, без оживления, характерного во всех тех случаях, когда он мог обильно напудрить человека пылью своей злости.
Он давно уже
заметил, что его мысли
о женщинах становятся все холоднее, циничней, он был уверен, что это ставит его вне возможности ошибок, и находил, что бездетная самка Маргарита
говорила о сестрах своих верно.
Потом он должен был стоять более часа на кладбище, у могилы, вырытой в рыжей земле; один бок могилы узорно осыпался и напоминал беззубую челюсть нищей старухи. Адвокат Правдин сказал речь,
смело доказывая закономерность явлений природы; поп
говорил о царе Давиде, гуслях его и
о кроткой мудрости бога. Ветер неутомимо летал, посвистывая среди крестов и деревьев; над головами людей бесстрашно и молниеносно мелькали стрижи; за церковью, под горою, сердито фыркала пароотводная труба водокачки.
Он поехал с патроном в суд, там и адвокаты и чиновники
говорили об убийстве как-то слишком просто, точно
о преступлении обыкновенном, и утешительно было лишь то, что почти все сходились на одном: это — личная
месть одиночки. А один из адвокатов, носивший необыкновенную фамилию Магнит, рыжий, зубастый, шумный и напоминавший Самгину неудачную карикатуру на англичанина, громко и как-то бесстыдно отчеканил...
—
О жизни и прочем
поговорим когда-нибудь в другой раз, — обещал он и,
заметив, что Варвара опечалена, прибавил, гладя плечо ее: —
О жизни, друг мой, надобно
говорить со свежей головой, а не после Любашиных новостей. Ты
заметила, что она
говорила о Струве и прочих, как верующая об угодниках божиих?
О Сергее Зубатове
говорили давно и немало; в начале — пренебрежительно, шутливо, затем — все более серьезно, потом Самгин стал
замечать, что успехи работы охранника среди фабричных сильно смущают социал-демократов и как будто немножко радуют народников. Суслов, чья лампа вновь зажглась в окне мезонина,
говорил, усмехаясь, пожимая плечами...
Но Самгин уже не слушал его замечаний, не возражал на них, продолжая
говорить все более возбужденно. Он до того увлекся, что не
заметил, как вошла жена, и оборвал речь свою лишь тогда, когда она зажгла лампу. Опираясь рукою
о стол, Варвара смотрела на него странными глазами, а Суслов, встав на ноги, оправляя куртку, сказал, явно довольный чем-то...
Пили чай со сливками, с сухарями и, легко переходя с темы на тему,
говорили о книгах, театре, общих знакомых. Никонова сообщила: Любаша переведена из больницы в камеру, ожидает, что ее скоро вышлют. Самгин
заметил:
о партийцах,
о революционной работе она
говорит сдержанно, неохотно.
Я
говорю о внутренней ее свободе, — добавила она очень поспешно, видимо,
заметив его скептическую усмешку; затем спросила: — Не хочешь ли взять у меня книги отца?
Самгин подумал
о том, что года два тому назад эти люди еще не
смели говорить так открыто и на такие темы. Он отметил, что
говорят много пошлостей, но это можно объяснить формой, а не смыслом.
— Ты
говоришь точно
о детских шалостях, —
заметил он; Марина усмехнулась...
Он был не очень уверен в своей профессиональной ловкости и проницательности, а после визита к девице Обоимовой у него явилось опасение, что Марина может скомпрометировать его, запутав в какое-нибудь темное дело. Он стал
замечать, что, относясь к нему все более дружески, Марина вместе с тем постепенно ставит его в позицию служащего, редко советуясь с ним
о делах. В конце концов он решил серьезно
поговорить с нею обо всем, что смущало его.
— Да. В таких серьезных случаях нужно особенно твердо помнить, что слова имеют коварное свойство искажать мысль. Слово приобретает слишком самостоятельное значение, — ты, вероятно,
заметил, что последнее время весьма много
говорят и пишут
о логосе и даже явилась какая-то секта словобожцев. Вообще слово завоевало так много места, что филология уже как будто не подчиняется логике, а только фонетике… Например: наши декаденты, Бальмонт, Белый…
Протирая очки платком, Самгин не торопился ответить. Слово
о мести выскочило так неожиданно и так резко вне связи со всем, что
говорил Дронов, что явились вопросы: кто мстит, кому, за что?
Неточные совпадения
Надобно
заметить, что Грушницкий из тех людей, которые,
говоря о женщине, с которой они едва знакомы, называют ее моя Мери, моя Sophie, если она имела счастие им понравиться.
К утру бред прошел; с час она лежала неподвижная, бледная и в такой слабости, что едва можно было
заметить, что она дышит; потом ей стало лучше, и она начала
говорить, только как вы думаете,
о чем?..
— Княгиня сказала, что ваше лицо ей знакомо. Я ей
заметил, что, верно, она вас встречала в Петербурге, где-нибудь в свете… я сказал ваше имя… Оно было ей известно. Кажется, ваша история там наделала много шума… Княгиня стала рассказывать
о ваших похождениях, прибавляя, вероятно, к светским сплетням свои замечания… Дочка слушала с любопытством. В ее воображении вы сделались героем романа в новом вкусе… Я не противоречил княгине, хотя знал, что она
говорит вздор.
Лицо Свидригайлова искривилось в снисходительную улыбку; но ему было уже не до улыбки. Сердце его стукало, и дыхание спиралось в груди. Он нарочно
говорил громче, чтобы скрыть свое возраставшее волнение; но Дуня не успела
заметить этого особенного волнения; уж слишком раздражило ее замечание
о том, что она боится его, как ребенок, и что он так для нее страшен.
Катерина Ивановна хоть и постаралась тотчас же сделать вид, что с пренебрежением не
замечает возникшего в конце стола смеха, но тотчас же, нарочно возвысив голос, стала с одушевлением
говорить о несомненных способностях Софьи Семеновны служить ей помощницей, «
о ее кротости, терпении, самоотвержении, благородстве и образовании», причем потрепала Соню по щечке и, привстав, горячо два раза ее поцеловала.