Неточные совпадения
А затем вдруг, размеренно, тусклым голосом он
говорил о запросах народной души, обязанностях интеллигенции и особенно много об измене
детей священным заветам отцов.
Но, вспомнив
о безжалостном ученом, Самгин вдруг, и уже не умом, а всем существом своим, согласился, что вот эта плохо сшитая ситцевая кукла и есть самая подлинная история правды добра и правды зла, которая и должна и умеет
говорить о прошлом так, как сказывает олонецкая, кривобокая старуха, одинаково любовно и мудро
о гневе и
о нежности,
о неутолимых печалях матерей и богатырских мечтах
детей, обо всем, что есть жизнь.
Она казалась весьма озабоченной делами школы,
говорила только
о ней, об учениках, но и то неохотно, а смотрела на все, кроме
ребенка и мужа, рассеянным взглядом человека, который или устал или слишком углублен в себя.
По утрам, через час после того, как уходила жена, из флигеля шел к воротам Спивак, шел нерешительно, точно
ребенок, только что постигший искусство ходить по земле. Респиратор, выдвигая его подбородок, придавал его курчавой голове форму головы пуделя, а темненький, мохнатый костюм еще более подчеркивал сходство музыканта с ученой собакой из цирка. Встречаясь с Климом, он опускал респиратор к шее и
говорил всегда что-нибудь
о музыке.
Он все топтался на одном месте,
говорил о француженках, которые отказываются родить
детей,
о Zweikindersystem в Германии,
о неомальтузианстве среди немецких социал-демократов; все это он считал признаком, что в странах высокой технической культуры инстинкт материнства исчезает.
О Лидии она
говорила без признаков сочувствия к ней, так же безучастно произнесла и фразу
о детях, а эта фраза требовала какого-то чувства: удивления, печали, иронии.
Неточные совпадения
Лицо Свидригайлова искривилось в снисходительную улыбку; но ему было уже не до улыбки. Сердце его стукало, и дыхание спиралось в груди. Он нарочно
говорил громче, чтобы скрыть свое возраставшее волнение; но Дуня не успела заметить этого особенного волнения; уж слишком раздражило ее замечание
о том, что она боится его, как
ребенок, и что он так для нее страшен.
Бедная старушка, привыкшая уже к таким поступкам своего мужа, печально глядела, сидя на лавке. Она не смела ничего
говорить; но услыша
о таком страшном для нее решении, она не могла удержаться от слез; взглянула на
детей своих, с которыми угрожала ей такая скорая разлука, — и никто бы не мог описать всей безмолвной силы ее горести, которая, казалось, трепетала в глазах ее и в судорожно сжатых губах.
Какое они имели право
говорить и плакать
о ней? Некоторые из них,
говоря про нас, называли нас сиротами. Точно без них не знали, что
детей, у которых нет матери, называют этим именем! Им, верно, нравилось, что они первые дают нам его, точно так же, как обыкновенно торопятся только что вышедшую замуж девушку в первый раз назвать madame.
Самые разнообразные предположения того,
о чем он сбирается
говорить с нею, промелькнули у нее в голове: «он станет просить меня переехать к ним гостить с
детьми, и я должна буду отказать ему; или
о том, чтобы я в Москве составила круг для Анны… Или не
о Васеньке ли Весловском и его отношениях к Анне? А может быть,
о Кити,
о том, что он чувствует себя виноватым?» Она предвидела всё только неприятное, но не угадала того,
о чем он хотел
говорить с ней.
Все эти дни Долли была одна с
детьми.
Говорить о своем горе она не хотела, а с этим горем на душе
говорить о постороннем она не могла. Она знала, что, так или иначе, она Анне выскажет всё, и то ее радовала мысль
о том, как она выскажет, то злила необходимость
говорить о своем унижении с ней, его сестрой, и слышать от нее готовые фразы увещания и утешения.